Осень — 44

Генерал Чуйков приказал провести своих солдат через первый освобожденный советскими войсками лагерь массового уничтожения Майданек. Позже он напишет, что увиденное «вызывало у воинов подлинную ярость». С заключенных детей, отправляемых в крематории (говорили прочитанные документы), снимали одежду, чтобы послать ее немецким детям. Фашизм был неподражаем.

После покушения 20 июля 1944 года в рейхе резко возрастает влияние командующего 38 дивизиями СС рейхсфюрера Гиммлера. Он приносит Гитлеру 160-страничный доклад армейской штаб-квартиры в Цоссене, из которого следовало, что глава военной разведки-абвера адмирал Канарис с 1940 года передавал секретные сведения западным союзникам (в чем ему помогали его начальник штаба генерал Остер и фон Донаньи). Гитлер поручил Гиммлеру мобилизовать дополнительные пятнадцать дивизий, в германских войсках усилилась нацистская пропаганда, пошла речь о «священной войне народа». Дезертиров стали вешать на деревьях. Еще вчера Гиммлер называл Власова «ангажированным большевистским мясником», а теперь он организовал встречу с ним (16 сентября 1944 года) в ставке Гитлера Вольфшанце и готов был изменить отношение к унтерменшам ради общего фронта против Красной Армии. Власов получил возможность организовать 10 дивизий и «пользоваться правами союзника». Гиммлер даже предложил ему титул «главы правительства», но Власов это предложение не принял. Но Гиммлер передумал (он опасался наличия у Власова столь мощных сил и изменил цифру обещанных дивизий с 10 на 3). Розенберг же и вовсе был против РОА: великодержавный шовинизм Власова мешает ему в мобилизации местных малых антирусских национализмов.

Вместе Гиммлер и Геббельс мобилизовали дополнительные полмиллиона человек и послали на фронт. 18 октября создается «Фольксштурм» — народное ополчение. Создаются 14 новых дивизий СС, среди которых на этот раз много «ненордических» солдат — украинцев, латышей, эстонцев, специальные бригады тюркских народов, кавказцев. В дивизию СС «Викинг», помимо белокурых скандинавов, начали принимать узбеков, боснийцев и даже арабов.

Но нацисты начинают отходить от последовательного германского национализма слишком поздно. История уже не дает им времени использовать подрывную силу малых национализмов. Давление в рейхе теперь ощутимо не только с полыхающего огнем Востока, но и с союзного Советскому Союзу Запада.

11 сентября американцы, англичане и «свободные французы» переходят западную границу Германии. 6 октября канадские ВВС встретили нового противника — реактивный самолет люфтваффе — и сбили его. 11 октября новозеландские войска перешли реку Рубикон в Северной Италии. А через два дня ракеты Фау-2 начали падать на освобожденный западными союзниками Антверпен. Через два дня англичане вошли в Афины, а советские войска — в Ригу.

С востока к Берлину движется огромный советско-германский фронт. Советская Армия вышла на Дунай 5 октября 1944 года. Через две недели она сомкнула фронт с партизанами Тито в Белграде. В 250 километрах к северу Малиновский перешел 11 октября Тиссу. Значительно севернее Балтийский флот захватил острова Даго и Эзель. Маршал Говоров (Ленинградский фронт) избавляется от финского противника и полностью концентрируется на немцах в Прибалтике, упорных, знающих, умелых. На германской стороне упорный и знакомый уже нам Шернер задумывается над тем, чтобы сократить линию фронта, отдав Эстонию — теперь уже нет нужды морально и материально демонстрировать близость к Финляндии. Главное — сохранить контроль над Ригой и подходами к Восточной Пруссии.

Говоров пробил германскую оборону по линии Раквере — Тапа, выходя с юга к Таллину. Южнее Прибалтийские фронты занимались Ригой (активен 2-й Прибалтийский фронт Еременко). В Москве задачу отрезать группу армий «»Север» от Восточной Пруссии поручили Баграмяну (1-й Прибалтийский фронт). На 500-километровом участке сконцентрированы 125 стрелковых дивизий и семь танковых корпусов, что означало 900 тысяч солдат и офицеров, 3 тысячи танков, 17 с половиной тысяч орудий, около трех тысяч самолетов.

Наступление трех Прибалтийских фронтов началось 14 сентября 1944 года с традиционной часовой артподготовки. Войска Баграмяна тщательно маскировали свои наступательные перемещения, и их удар был для немцев неожиданным. В прорыв бросилась известная своими бойцовскими качествами 43-я армия Белобородова, она к вечеру 16 сентября взяла Елгаву, вышла к Западной Двине, недалеко от южных подходов к латвийской столице Риге. Еременко (2-й Прибалтийский) взял Мадону и тоже вышел к Двине. До Риги оставалось семьдесят километров. Немецкий командующий Шернер старался блокировать Еременко, а основные силы бросить против Баграмяна в район Елгавы. На севере 8-й эстонский корпус генерал-лейтенанта Перна (Ленинградский фронт) видел впереди только Таллин, отчаянная храбрость его бойцов позволила 22 сентября взять эстонскую столицу. Армия Федюнинского повернула на юго-запад и вошла в Пярну.

Шернер хотел объединить оборону Риги и Восточной Пруссии, создать стабильную оборонительную линию между Елгавой и Тильзитом. Тогда решено было стержень наступления направить южнее — на Мемель, чтобы раз и навсегда отрубить немцев в Прибалтике от Восточной Пруссии. Сталин подолгу беседовал с маршалом Василевским, «ответственным» за Прибалтику. После перегруппировки войск 5 октября возобновились активные наступательные операции. Густой туман повис над линией фронта и Баграмян ждал до 11 дня, прежде чем отдать приказ разведывательным группам выйти вперед. Через десять минут заговорили пушки. На следующий день сквозь прибалтийский дождь 5-я гвардейская танковая армия Вольского сумела выйти к Мемелю, как когда-то к Калачу. Сколько военных верст пройдено! Еще усилие, и германская группировка в Прибалтике отрезана от мрачной Восточной Пруссии, гнезда германского офицерства, к которому когда-то спешили Ренненкампф и Самсонов. Около 30 германских дивизий оказались отрезанными в Курляндии между Тукумсом и Либавой. Баграмян развернулся к северу. А на восточнопрусской границе Черняховский (3-й Белорусский) прошел сквозь германские укрепления и взял город Голдап.

На центральном участке фронта численность германских войск сократилась до 130 дивизий — на 27 дивизий меньше, чем до начала наступления Красной Армии в июне. В то же время в районе Мемеля и Курляндии оказались замкнутыми почти 30 дивизий. Еще 28 германских дивизий закрепились у Карпатских гор, где советская армия начала давление в направлении Будапешта.

14 октября два специально присланных немецких генерала поставили фельдмаршала Роммеля перед выбором: самоубийство или суд. Выбор, предложенный Гитлером, — так отозвалось 20 июля. Роммель принял цианистый калий и удостоился почетных похорон. А германский фронт лишился одного из лучших своих военачальников.