Напряжение в антигитлеровской коалиции

Но боевые действия в Северной Африке несколько охладили пыл западных союзников. В течение января 1943 года немцы сумели быстрыми танковыми ударами остановить и даже повернуть вспять движение не обретших еще боевого опыта американцев и части союзных с ними французов. В битве при Кассеринском перевале немцы (февраль 1943 г.) вначале снова погнали союзников на запад, но затем их танки начали застревать в горных проходах, а союзники задействовали британскую авиацию. Американцы сражались с каждым днем все лучше, немцы же растянули коммуникации. 20 марта 1943 года танки американского генерала Паттона начали наступательные операции против войск Роммеля с запада, а Монтгомери приступил к атаке с востока, со стороны Египта. После ряда поражений 11 дивизий Роммеля стали терять боевую мощь и Монтгомери с Эйзенхауэром получили шанс взять его в клещи. Половина из 50 посланных к германо-итальянцам судов была потоплена. Над тунисскими аэропортами немцев стала господствовать союзная авиация. Весенняя распутица ограничила подвижность немецких панцерн. К 4 марта 1943 года Гитлер вынужден был признать, что в Африке «все кончено».

Западные союзники ужесточают воздушную войну. Им помогло то обстоятельство, что 25 февраля англичане разгадали главный код военно-воздушных сил Германии. Отныне, зная о месте концентрации люфтваффе и их планах, они могли себя чувствовать в небе Германии вольготнее. 3 марта был совершен грандиозный налет на Гамбург. Это было начало той практики, когда англичане бомбили германские цели ночью, а американская авиация — днем. Английские бомбардировщики обрушились на индустриальный Эссен.

Между тем западные союзники почти прекратили поставки по ленд-лизу через Мурманск. Решение об отмене очередного каравана (март 1943 года) Черчилль не посмел принять единолично и, попросил Рузвельта о моральной и политической поддержке. Рузвельт настаивал на том, чтобы Сталин не знал об отмене транспортных перевозок северным путем до августа или даже до сентября 1943 года. Президент понимал, каким ударом по союзной солидарности будет такая новость и предложил оставить восточного союзника в неведении относительно дальнейших поставок. Неясно, чем руководствовался Черчилль, но он пренебрег запретом Рузвельта и сообщил Сталину всю горькую правду о фактическом закрытии северного пути. Может быть, это соответствовало интересам англичан и было частью стратегии Лондона, направленной на избежание «излишнего» сближения двух величайших стран в послевоенный период? Это союзническое сообщение наложилось на явные признаки нежелания западных союзников развернуться в Западной Европе. Именно в это время Рузвельт сообщает в Москву, что «дата высадки на континенте будет зависеть от оборонительных возможностей немцев». Приостановку наступления в Северной Африке он объясняет обильными дождями. Черчилль, играя в данном случае с Рузвельтом в одну игру, писал Сталину, что нехватка транспорта не позволяет перевести в Англию более восьми (из 27 прежде планируемых) дивизий.

На политику Запада в отношении СССР ложилась тень. Союзники ослабили свою поддержку Советского Союза в решающих обстоятельствах. Нетрудно представить реакцию советского руководства, только что вышедшего из Сталинграда, находящегося накануне решающей битвы на Курской дуге. Драматизм ситуации отражен в ответе Сталина: «Я рассматриваю этот неожиданный шаг как катастрофический обрыв поставок стратегических сырьевых материалов и оборудования Советскому Союзу Великобританией и США, потому что тихоокеанский канал поставок имеет ограниченные возможности н не очень надежен, а южный путь имеет небольшие пропускные способности, оба эти пути не могут компенсировать прекращение поставок северным путем. Ясно, что это обстоятельство не может не воздействовать на положение советских войск».

В переписке с западными лидерами Сталин указывает, что советские наступательные операции завершатся в феврале. Черчилль 9 февраля конкретизирует западные операции текущего года — Восточный Тунис, Сицилия, другие части Средиземноморья и приготовления к «высадке через Ла-Манш в августе». Сталин отвечает 16 февраля с обидой: из-за замедления англо-американских операций в Тунисе, начиная с декабря 1942 года Германия перевела на Восточный фронт двадцать семь дивизий, пять из которых — бронетанковые.

Во время визита в Вашингтон в марте 1943 года министра иностранных дел Британии Идена президент спросил мнение английского министра о «тезисе Буллита», изложенном в пространном меморандуме, полученном Белым домом несколькими неделями ранее. Буллит утверждал, что СССР «коммунизирует» европейский континент, если Соединенные Штаты и Англия не блокируют «красную амебу в Европе». Иден ответил так: «Даже если бы эти страхи оказались основательными, мы все равно должны найти путь сотрудничества с Россией». Рузвельт указал — и Иден с ним согласился, — что путь к будущему основывается на идеях, противоположных тезису Буллита. Нужно найти систему сотрудничества с Россией, а не противоборства с ней. Собеседники пришли к согласию, что цели и методы советской внешней политики определяются не неким планом захвата главенствующих позиций в Европе, а оценкой американских и английских намерений. Но Рузвельт при этом полагал, что опора на Англию в Европе и на Китай в Азии будет служить американцам дополнительной гарантией.

Ключевым вопросом обсуждений стала оценка того, каким будет после войны Советский Союз и его внешняя политика. О чем бы ни говорили, какие бы проблемы ни поднимали Рузвельт с Иденом, в конечном счете они обращались к СССР. Оба были согласны в том, что прибалтийские республики войдут в Советский Союз. Рузвельт завершил дискуссию словами о том, что согласие на включение прибалтийских республик в состав СССР можно будет использовать как один из факторов в общем компромиссе с советским руководством. Данью реализму со стороны Рузвельта явилось мнение, что Советская Россия будет настаивать на предвоенных границах с Финляндией. Между американцами и англичанами было решено, что Финляндия представит собой после войны сложную проблему. Но не самую сложную — таковой станет Польша. Рузвельт и Идеи пришли к согласию, что Восточная Пруссия должна войти в состав Польши. По мнению президента, жители Восточной Пруссии обязаны оставить свою территорию подобно тому, как греки покинули турецкую территорию после Первой мировой войны. Рузвельт говорил, что это суровое решение, но неизбежное. Оно необходимо для поддержания мира, пруссакам нельзя доверять.