Лекция 5

ФЕОДАЛЬНАЯ РАЗДРОБЛЕННОСТЬ

1. Понятие феодальной раздробленности. 2. — Начало раздробленности на Руси. 3. — Система престолонаследия в Киевской Руси. 4. — Съезды русских князей. 5. — Причины феодальной раздробленности. 6. — Экономический аспект. 7. — Феодализм и Русское государство. 8. — Начало процесса объединения. 9. — Причины упадка Киевского княжества. 10. — Русская культура в период феодальной раздробленности.

Слово «феод» происходит от поздне латинского «feodum» — «наследственное земельное владение, пожалованное сеньором вассалу под условием несения службы — военной, судебной, административной или какой-либо другой — или же уплаты определенных денежных сумм». Иногда в энциклопедиях приводится синоним «лен», а «феодальный» означает «ленный». Отсюда «феодал», «владелец феода». Ну и, естественно, феодализм, который 70 лет у нас определялся как формация, сменившая рабовладельческую формацию и предшествовавшая капиталистической.

Что собой являет феодальная раздробленность именно в домонгольский период? Раздробленность — раздробление, то есть отсутствие единства. Когда же оно началось? Раз единство нарушилось, значит, когда-то оно было?

Мы знаем, что древне-киевское, древнерусское государство было единым при Владимире Святом, или Владимире Святославиче. После его смерти в 1015 году началась кровавая усобица, которая продолжалась 4 года. Все русские люди, и православные в первую очередь, знают о Борисе и Глебе, двух сыновьях Владимира Святого, которые были убиты их старшим братом Святополком (за это он получил прозвище «Окаянный»). В его глазах они были единственными законными претендентами на власть, единственными его конкурентами, ибо и Борис, и Глеб были рождены в христианском браке, тогда как все остальные старшие братья были рождены в тот период, когда Владимир был еще язычником.

Не буду пересказывать здесь ни летописную статью о Борисе и Глебе, ни сказание о Борисе и Глебе, поскольку, я думаю, вы все должны этот текст знать — и в летописном варианте, и в виде сказания.

Итак, в 1019 году к власти пришел Ярослав. Если мы будем внимательно читать «Повесть временных лет», то увидим, что единства русской земли в этот момент не было, поскольку претендовать на киевский престол стал брат Ярослава Мстислав, князь Тмутараканский. Это характерный для средневековья тип князя-рыцаря. Он не княжил в Тмутаракани, а скорее там жил, совершая оттуда набеги со своей дружиной. Мстислав начал войну против своего брата, и хотя Ярослав был разбит, Мстислав как человек, видимо, умный, понимая, что его не желают видеть в Киеве, заключил с Ярославом мир, по которому вся нынешняя левобережная Украина, то есть все, что было на левом берегу Днепра, отходило к Мстиславу, и столицей оставался Чернигов, а все, что на правом берегу, со столицей Киевом, оставалось в руках Ярослава. Только после смерти Мстислава Ярослав объединяет под своей державой и правый берег Днепра, и левый, и Новгород — короче говоря, всю русскую землю.

Ярослав Мудрый (прозвище не случайное) умирает в 1054 году. У него пятеро сыновей: Изяслав, Святослав, Всеволод, Вячеслав, Игорь и внук Ростислав от самого старшего сына Владимира (который к этому времени уже умер).

И вот мы видим, что Ярослав перед смертью в здравом уме и твердой памяти оставляет следующее распоряжение: Киев и, соответственно, Новгород получает старший сын Изяслав; следующий по значению город, Чернигов, получает Святослав; Переславль (южный, не подмосковный) достается Всеволоду; Вячеслав получает Смоленск, а младший, Игорь, получает Владимир-Волынский — совсем уж, кажется, захудалый городок. Если изобразить это графически, получится своеобразная лестница, и недаром впоследствии такая форма наследования получит определение «лествичного права», т. е. распределение по старшинству, по праву рождения — и не более того. Старший получает больше всех и т. д.

Сразу оговорюсь, что уже в это время в Западной Европе была другая форма наследования — майорат. «Майор» — «больший», «старший», отсюда «майорат». По этому принципу все получает только старший сын — и землю, и титул, и деньги. Остальные получают только благородное происхождение и должны сами заниматься собственным трудоустройством. В Англии этот принцип осуществляется и поныне, и нынешние английские лорды, герцоги и бароны — они все существуют в соответствии с этим принципом. Если нет старшего сына, то будет следующий старший родственник, как бы далеко он ни находился. Вы читали «Собаку Баскервилей» и помните, что ближайший потомок сэра Чарлза Баскервиля нашелся в Канаде — сэр Генри, т. е. канадский фермер вдруг оказался в один прекрасный день английским лордом. Это и есть майорат. На Руси ничего подобного не было. Здесь мы видим лестницу со ступеньками. Но ведь у каждого из сыновей Ярослава тоже были семьи и дети. А у них, положим, свои дети. Та же самая лестница. Допустим, умер Изяслав. Логично, что киевский стол занимает следующий брат, происходит передвижка. В Чернигов приезжает Всеволод и, соответственно, все остальные сдвигаются. Идеальный случай, если все успели покняжить в Киеве. Умер Игорь (допустим; на самом деле все было иначе). Кто должен княжить в Киеве? Старший сын Изяслава. Умер старший сын Изяслава — кто дальше? Старший сын Святослава.

Получается очень интересная система. Учитывая обстоятельства рождения, время заключения браков, рождения детей и т. д., можно заключить, что, во-первых, младшие дядья могли быть младше старших племянников. Женились в 15–16 лет, детская смертность была довольно высокой, поэтому удивляться не приходится. А во-вторых, сколько сразу детей — князей — остается как бы за бортом? Очевидно, что уже во втором поколении система наследования запутывалась очень сильно, можно сказать, безнадежно. А если к этому еще добавить простые человеческие свойства — зависть, нетерпимость, просто скверный характер, семейные счеты?.. Короче говоря, получается, что этот лествичный счет запутывался неким мертвым узлом и разрешить эту проблему становилось практически невозможно. И мы видим, что вся история XI–XII веков — это история как раз не соблюдения лествичного права, а нарушения. Отсюда можно сделать вывод, что одной из политических причин феодальной раздробленности было это самое лествичное право. Каждый тянул к себе, каждый хотел отнять у другого, каждый хотел опередить своего конкурента, каждый считался родством.

Нельзя сказать, что князья этого не понимали. Летопись отмечает три съезда князей: в городе Любече (1097), в Витичеве, или Уветичах (1100), на Долобском озере (1103). Чем занимался первый съезд? Восстановлением прав потомков Святослава на Черниговский стол. Дело в том, что по обычаю этого времени считалось, что если князь умирал, не покняжив в Киеве, то его потомки теряли права на Киев. Соответственно, если потомки другого князя не княжили в Чернигове, то они теряли права на Чернигов. Такие князья становились частичными изгоями в отношении определенного города, определенного княжества. Полные изгои — это те, которые не имеют права занимать стол нигде. Такие обычно бежали в Тмутаракань и становились этакими «вольнослушателями». Летопись зафиксировала немало князей, которые занимались откровенным бандитизмом, а один князь, Давид, прославился как пират на Черном море.

Святослав в свое время не оставил законных прав на Чернигов, хотя был князем в Чернигове. Объяснялось это тем, что он захватил Киев прежде своего брата, за что он и здесь лишился прав. И вот на съезде князья подтвердили его права, его потомки стали черниговскими князьями. Спустя три года понадобился новый съезд, где просто восстанавливались взаимоотношения князей после кровавой усобицы: целовали друг другу крест в знак присяги. В «Повести временных лет» усобица эта описывается как история князя Василька Теребовльского, который был ослеплен по наущению или при попустительстве Святополка Святославича. Ослеплен не просто незаконно, а в результате измены. Политическая борьба иногда принимала крайние формы. И вот, в 1100 году в Уветичах пытаются восстановить порядок: покарать виновных, удержать какие-то нормы, подтвердить какое-то единство.

В 1103 году съезд князей на Долобском озере — не всех князей, но самых главных, занимавших самые важные столы — решает вопрос о борьбе с половцами. Первый, я бы сказал, фактор объединения Руси.

Во всех этих съездах главную роль играл сын Всеволода Владимир Мономах. Всеволод был женат на греческой царевне, дочери императора Константина Мономаха, поэтому сын его и получил прозвище «Владимир Мономах». Этот человек, который из Переславля перешел в Чернигов, а впоследствии в 1113 году, опередив своего конкурента Святополка Святославича, по воле киевлян, не желавших никого другого, кроме него, стал киевским князем, — этот человек и был инициатором всех съездов. В походе против половцев он играл главную роль и, как говорится, обеспечил победу. Объединенное половецкое войско было разбито, половцы были вынуждены бежать, а многочисленные половецкие ханы были убиты — случай довольно редкий, потому что тогда обычно отдавали пленников за выкуп, просто держали в плену, а здесь убийство пленных означало только одно: было решено покончить с половецкой опасностью, во всяком случае на какое-то время. Мы видим, что здесь налицо два взаимоисключающих явления. С одной стороны — по обычаю следовать правилу лествичного наследования. С другой стороны, мы видим, что престол в Киеве занимает, в конце концов, не самый старший в роду, а самый талантливый, самый популярный, самый знаменитый, если хотите, самый лучший — князь Владимир Мономах.

Владимир Мономах правил в Киеве недолго — с 1113 по 1125 год. Ему наследовал его сын Мстислав, ни о каких потомках других князей речь не идет, киевляне не желают никого другого видеть. Мстислав умирает спустя семь лет после смерти отца, в 1132 году, и отдает свой престол своему сыну Изяславу, который умрет через 22 года — в 1154 году.

У Мстислава было много братьев, и среди них Юрий Суздальский. Он ненавидит своего племянника Изяслава и всю свою жизнь посвящает борьбе с ним. За то, что он из Суздаля пытался дотянуться до Киева, он получил прозвище Юрий Долгорукий — вы сразу догадались, о ком идет речь. Долгорукий умер киевским князем, но это не означало, что его там любили. Он захватывал Киев, бывал изгнан, опять захватывал. Короче говоря, сказать, что он правил Киевом, — большая натяжка. Он умер в 1156 году, почти одновременно со своим племянником. Москва была основана в 1148 году — вернее, впервые упомянута в летописи. «Приходи, брате, ко мне на Москов», — писал Юрий Долгорукий смоленскому князю. У нас летописные данные перевести на современный календарь очень сложно (на Руси был год, который начинался 1 сентября, и был год, который начинался с марта). Долгорукий пригласил одного из князей, и тот приехал. Гость подарил Юрию пардуса (историки до сих пор размышляют о том, гепард это или барс, шкура или живой зверь).

Более позднее известие об основании Москвы — у В. Н. Татищева — более романтично, но больше похоже на правду. Там речь идет о том, что у Юрия была возлюбленная, жена боярина Кучки. Обычно эта дама сопровождала князя в его походах. И вот когда князь отправился в очередной поход, оказалось, что дама сердца ему не сопутствует. Законный супруг, не стерпев унижения, решил положить конец этим отношениям. Он отправился к себе в имение, чтобы собрать вещи и уехать в Киев к Изяславу, злейшему врагу Юрия, велев жене ехать с ним. Юрий, узнав об этом, отложил поход и ринулся по следу беглянки. Боярин был застигнут в собственном имении. Кучково поле упоминается в московских летописях еще в XV веке, и оно совпадает территориально с тем замечательным местом, которое ныне носит название Лубянки. (Интересно, что и впоследствии, в XVIII веке, тайная канцелярия располагалась как раз на этом самом месте — на Лубянке).

Дальше последовал суд скорый — боярин был казнен. Боярыня, надо полагать, утешилась с князем, а дочь боярина Кучки была выдана замуж за княжеского сына — будущего Андрея Боголюбского. Когда впоследствии его убили, среди убийц упоминали кучковичей — родственников или детей боярина Кучки. Так говорит В. Н. Татищев. Что-нибудь подобное вполне могло иметь место. Татищев иногда пользовался источниками, которые до наших дней не дошли. Если верить Татищеву, то Юрий Долгорукий имел нос длинный, долгий, накривленный, власы имел редкие, а если говорить о его характере, то был великим любителем сладких яств, жен и пития. Быть может, здесь Татищев взял на себя проблему характеристики этого достойнейшего государственного деятеля.

Итак, мы видим, что Русь единой не была. Князья непрерывно враждовали друг с другом с целью отхватить себе либо лучшее княжение, либо часть земель своего соседа, не говоря о том, что никто из них не чувствовал себя постоянно хозяином данного места. Они отлично знали, что при первой же «подходящей» смерти они должны менять место своего княжения.

Впоследствии возник спор о том, почему у нас на Руси не было единого государства, почему была раздробленность. Этот вопрос очень обстоятельно разобран у С. Ф. Платонова. Его учебник — первый, где этот вопрос разбирается действительно серьезно. Н. М. Карамзин исходил из того, что-де раздробленность — это обычай племен. Надеждин (был такой публицист-историк) тоже говорил об обычаях славян вообще. М. П. Погодин видел причиной раздробленности общее совместное владение землей. С. М. Соловьев — первый, кто фактически создал стройную теорию, которая это объясняла. Он говорил о том, что было родовое владение землей. Род в целом владел землей, поэтому перемещения в рамках рода были естественными. Говорили также о том, что причиной раздробленности была автономия городских общин. Н. И. Костомаров повторял фактически Н. М. Карамзина, говоря о том, что это племенные обычаи. В. О. Ключевский считал, что причина раздробленности — родовые связи (Сергеевич — был такой историк — говорил, что существовали договорные отношения, и никаких других; чисто юридические нормы, которые ничего всерьез связать не могли).

Говоря обо всех этих разных взглядах на причины раздробленности, С. Ф. Платонов остроумно заметил: все были правы, потому что все освещали правильно одну какую-нибудь сторону вопроса. Действительно, будь то племена, будь то племенные традиции, будь то родовая связь, — но мы можем констатировать, что здесь налицо факт либо отсутствия единства, либо единства неустойчивого, которое то и дело нарушалось. Мы можем отметить, что этот процесс не был уникальным, он наблюдается во всех странах Европы. В определенный период на протяжении довольно большого времени ни в Англии, ни во Франции, ни в Испании, ни в Италии мы не видим единства — мы видим раздробленность. И Россия проходит этот путь.

Вместе с тем надо как-то сформулировать ее причины. Мне кажется, что здесь не следует говорить о каких-то племенных обычаях — в это время они уже достаточно стерлись. Налицо было единство языка, единство веры, единство письменности — это факторы, которые, бесспорно, стирали чисто племенные традиции, обычаи. Даже юридические нормы в XI веке становятся более или менее общеупотребительными (с «Русской правдой» мы с вами уже знакомы).

Мне кажется, что одной из причин раздробленности Руси является причина политическая: наличие лествичного права. А вторая причина? Давайте попробуем представить себе отсутствие экономического единства. Когда речь шла о городах, мы говорили о том, что каждый из них имел свою хозяйственную округу. Из города в город возили сукно, украшения, оружие, т. е. мелкие партии какого-то очень выгодного товара. Но представить себе, что, скажем, из Смоленска в Новгород везут зерно, невозможно. Этого не было. При том, что Новгород был единственным русским городом, зависящим от подвоза зерна. Его везли из так называемых низовых городов, т. е. тех городов, которые входили в бассейн верхней Волги, где хорошо родилась рожь. Они традиционно снабжали Новгород хлебом через Торжок. И впоследствии владимирские князья для того, чтобы привести Новгород в послушание, посылали дружины в Торжок, чтобы перекрыть путь подвоза хлеба. После этого новгородцы сразу соглашались платить ту дань, которую требовали владимирские князья, и вообще соглашались, чтобы все было по старине. Это была традиционная форма воздействия на демократов северной русской столицы. Видимо, эту причину — отсутствие экономического единства или, как скажут экономисты XIX века, отсутствие всероссийского рынка — надо учитывать. Это вовсе не абсолютная истина, а, если хотите, сумма нескольких гипотез — не более.

Коль скоро существовала раздробленность, естественно предположить и существование чего-то противоположного, начало какого-то другого процесса, который должен прийти на смену дроблению. Иными словами, процесс объединения зародился в тот момент, когда феодальная раздробленность как будто бы набирала силу. Налицо уже тогда был важнейший фактор: язык. Очевидно, что диалект — скажем, муромский или киевский — принципиально ничего не значил. Еще более важный фактор — вера, Церковь. Но Церковь в данном случае как организация, потому что церковная организация очень централизованна: митрополит, епископы, приходы и т. д. Наконец, время от времени у русских князей рождалась мысль о том, что вместе бить половцев гораздо удобнее, чем порознь. И память о походе на половцев после съезда на Долобском озере была, конечно, жива.

Если вы внимательно читали «Слово о полку Игореве», то там говорится как раз о том, что надо быть вместе, что русская земля сильна только тогда, когда все русские люди едины. То, что именно князь Игорь сделан героем этого эпоса, это чисто литературный прием, потому что кто-кто, а реальный князь Игорь не мог претендовать на роль героя общерусского масштаба: за год до своего похода на половцев он в союзе с Кончаком грабил русские города. А уцелел он в плену у Кончака только потому, что его сын женился на дочери Кончака. Может быть, поэтому ему и разрешили бежать. А может быть, его и разбили, и вообще скандал вышел из-за того, что Игорь не сдержал обещания и не женил вовремя своего сына на Кончаковне. Короче говоря, Игорь здесь не показателен как конкретная личность, но для автора «Слова» совершенно очевидно, что когда нет «самостийности», а есть единство, тогда России ничто не грозит.

Итак, процесс объединения зарождается в тот период, когда, казалось бы, феодальная раздробленность охватывает всю русскую землю. Отсюда получается такая картина, когда одно явление вырастает из другого или сосуществует с ним какой-то период. Для человека, который разбирается в этих вопросах, здесь возникает очень сложная проблема терминологии, потому что все вкладывают в привычные для нашего слуха понятия «феод», «феодализм», «феодал» немного различные смыслы. Но коль скоро феод — это наследственное владение, пожалованное сеньором, то допустим, что сеньор этот — князь. Тогда феодал по отношению к сеньору-князю — боярин; если князь владеет всем княжеством, всей землей, то боярин будет владеть вотчиной. В XIV–XV веках, как известно, появятся помещики, которые будут владеть поместьем, двором — отсюда дворянство. Дальше — крестьяне, которые будут в домонгольской Руси арендовать землю, а с XV века прикрепляться к земле. А параллельно существуют независимые от феодалов ремесленники, торговцы и свободные крестьяне. Таким образом, чисто сословный анализ этого явления уже говорит о том, что феодализм вроде бы был и в XI, и в XII, и в XV веке, и в XVI, и в XVII, и в XIX веке — крепостные крестьяне были, помещики были. Именно так в наших учебниках и писали, что феодализм у нас был чуть ли не до начала XX века.

Если говорить об экономических проблемах, то что такое феодализм? Натуральное хозяйство? Но оно вообще-то было при рабовладельцах. Строго говоря, натуральное хозяйство существует и сейчас — не как главный вид хозяйства, конечно, но все, кто имеет 6 соток, прекрасно себя обеспечивают. Значит, мы можем, вероятно, сказать, что феодализм — это допромышленный период. Значит, это период, когда не промышленность, а именно натуральное хозяйство определяет экономическую структуру.

С другой стороны, мы четко заучили, что феодализм приходит на смену рабовладению. Совершенно верно. И хотя известно, что рабы были и у древних русичей, мы, вероятно, должны констатировать тот факт, что при феодализме нет системы личной зависимости человека от хозяина. Как частный случай — да, но не как система. Личность свободна. Причиной такого положения дел является, конечно, в первую очередь христианская религия. Но при этом мы должны попытаться разобраться, когда же, собственно говоря, возник феодализм, когда он кончился и когда у нас была феодальная раздробленность.

Сколько бы мы ни читали литературы на эту тему, четкого и определенного представления об этом у нас, вероятно, не сформируется. Если читать специалистов по французской истории, то мы увидим, что капитализм начинает нарождаться в XIV веке, тогда как советские историки будут говорить о том, что это самый расцвет феодализма. Ленин однажды сообщил, что помещики кабалили крестьян еще во времена «Русской правды». Есть у него такая фраза, хотя во времена «Русской правды» помещиков еще не было. Дело не в термине, но в том, что были бояре, были дружинники, но не было помещиков, т. е. более низкого «этажа». И кабалить поэтому крестьян они не могли. Как видим, о феодальном строе следует говорить очень осторожно. Не потому, что его не было — он был. Но как долго он был? Очевидно, он возник почти сразу с возникновением русского государства. А вот когда он стал перерождаться в промышленный или капиталистический — с петровскими реформами или с отменой крепостного права, — сказать трудно. Вопрос очень не простой. Мне иногда кажется, что Петр здесь ни при чем. Окончательно помещичье хозяйство оказалось в долгах и перестало себя окупать в эпоху Николая I. Видимо, тогда и наступил конец феодальным порядкам, если иметь в виду экономику. При этом надо понимать, что монархия и феодализм не всегда жестко взаимосвязаны. В Новгороде монархии не было, но тем не менее феодализм там наличествовал. Города северной Италии не имели никаких династий, но были вполне феодальными. Так что этот момент к делу отношения не имеет.

Итак, натуральное хозяйство. Если брать взаимоотношения сеньора и феодала (или, если хотите, помещика и крестьянина), они определялось тем, что зависимый человек платил ренту своему сеньору. Она могла быть в форме барщины, натурального или денежного оброка — это для крестьян. Дворянин по отношению к государю расплачивался службой — военной или статской. Тогда можно сказать, что при Петре государство было еще феодальным, потому что все дворянство обязано было служить.

На этом разговор о феодализме мы закончим, и мне было бы приятно, если бы вы на экзамене не давали мне какие-то отточенные формулировки, а скорее пытались сформулировать проблему вообще, не пытаясь, может быть, ее решить, поскольку это, повторяю, мне кажется очень сложной задачей, которую «решили» только советские историки. Но именно поэтому мне и кажется, что решить ее очень сложно.

Теперь перейдем к чисто формальным моментам. Страна дробилась на княжества, и они возникали в первое время, как грибы. Центром княжества становился столичный город, и вот мы видим Киевское, Черниговское, Переславское, Полоцкое, Смоленское, Галицкое, Владимиро-Волынское, Ростовское, Суздальское княжества, Новгородскую землю, Муромское, Рязанское княжества… Короче говоря, посмотришь на карту и подумаешь, что сколько городов, столько и княжеств.

Конечно, далеко не все города становились центрами княжеств. Но наиболее крупные центры, бесспорно, ими становились. И вот здесь от политической истории, которая говорит о процессе раздробления, мы должны перейти к истории, которая будет вести речь о централизации русской земли. Русская земля раздробилась на массу осколков, а из этих осколков вдруг очень быстро образуются более крупные осколки, которые начинают к себе притягивать все остальные княжества. Пусть они не объединяются, хотя и такое было, пусть они не завоевывают соседей, хотя было и такое, но они как бы подчиняют, как бы заставляют войти в орбиту своего влияния и соседей.

На юго-западе таким княжеством явится Галицкое, потом оно объединится с Владимиро-Волынским и станет Галицко-Волынским княжеством — практически государством, которое просуществует до конца XIII — начала XIV века. На севере Новгородская земля сохранит огромные территории и экономическую мощь до того времени, как Иван III подчинит ее Москве, включит в состав общерусского государства. В северо-восточной Руси сначала будет Суздальское княжество, а потом, с того момента, как Владимир станет стольным городом Андрея Боголюбского, — Владимиро-Суздальское княжество. Рядом будет существовать Ростовское княжество, которое в это время начнет терять свой приоритет, хотя Ростов древнее Владимира. Мы видим три огромных центра: Галич, Владимир-на-Клязьме и Новгород, которые начнут постепенно включать в орбиту своего влияния все соседние княжества. И процесс этот, хотя и нарушенный татарским нашествием, не прекратится: впоследствии одно из таких княжеств, — правда, уже с другой столицей — фактически объединит всю русскую землю.

Когда мы говорим о таких сложных и больших процессах, надо помнить, что все это не происходило одномоментно, в течение десяти лет или даже при жизни одного поколения. Эти процессы шли на протяжении многих десятков и сотен лет. Когда сейчас хотят избавиться от коммунизма прямо завтра, то при всем замечательном характере такого желания это невозможно. На это тоже должно уйти лет 70, если не все 100. Потому что должны сойти поколения — носители идей, привычек, мировоззрения, идеологии.

То же самое было и тогда. Должны были сойти поколения, которые помнили времена Владимира Святого и Ярослава Мудрого. Народились новые поколения, которые знали свои муромские, смоленские, черниговские или какие-то другие интересы. Постепенно сошли и они, и на их место пришли люди, которые понимали значение Владимира-на-Клязьме, Галича, Суздаля, и уж потом им на смену пришло поколение, которое сознавало, что центр вообще может быть только один — политический, религиозный, что только это обеспечит единство и жизнь огромной страны.

Теперь несколько слов о причинах упадка собственно Киевского княжества. Мы видим, что к середине XII века Киев теряет свой приоритет. И хотя князья спорят еще из-за Киева, самые сильные из них к Киеву не тянутся. Юрий Долгорукий — последний князь, который претендовал на Киев, всем остальным вроде бы уже здесь нет интереса. Андрей Боголюбский разгромит Киев, ограбит церкви, соберет все, что сможет, и уйдет во Владимир — Киев ему не нужен. А кончится тем, что Даниил Галицкий просто посадит в Киеве своего боярина. Почему это стало возможным?

Одни склонны объяснять это явление тем, что-де торговые пути стали пролегать мимо Киева. Конечно, может быть, что какие-нибудь арабы или греки стремились попасть сразу в Галич, а в Киев им было не нужно, но, честно говоря, в это трудно поверить, потому что Киев был огромным городом, где было полно ремесленников, это был традиционный торговый центр, и сказать, что он захиреет за 10–20 лет, конечно, невозможно. Известно, что перед татарским нашествием в нем было 100 тысяч жителей, это был город-гигант. Это опровергает такое мнение, хотя, в принципе, конечно, новые торговые центры должны были возникнуть, и Галич, бесспорно, таковым явился, как и Владимир.

Новые центры политической жизни, помимо Киева? Да, бесспорно. Во Владимире Андрей Боголюбский не желал сохранять лествичное право, не желал вечевых традиций. Там речь шла о централизованной власти, за что он и был убит. Галицкая история говорит о том, что Даниил Галицкий (дальний родственник Владимира Мономаха, как и Андрей Боголюбский) всю жизнь сражался со своим боярством, т. е. опять пытался централизовать управление. Это новая политическая тенденция, в Киеве этого быть, конечно, не могло.

Может быть, колонизация земли была причиной упадка Киева? В отношении галицко-волынских земель эта причина не работает, там все было колонизовано. Славяне когда-то шли через эти земли на восток, зачем им возвращаться обратно? Что касается северо-восточной Руси — вполне вероятно. Владимир — город куда более позднего возникновения, чем, например, Суздаль. Так что этот фактор может в принципе учитываться. Можно говорить о том, что население стало уходить на север вследствие угрозы со стороны кочевников. Но, с другой стороны, почему этот процесс так явно заявил о себе только в XII веке, когда Русь окрепла, когда половцы, в общем-то, были разгромлены? Почему раньше этот процесс не был столь активным? Тут очевидного ответа мы дать не можем.

Личная деятельность князя, т. е. вопрос о роли личности в истории — об этом говорить еще рано. Конечно, такой фактор в определенной ситуации имел место. Но все ли можно объяснить личностью Андрея Боголюбского или Даниила Галицкого? Может быть, да, а может быть, нет. Это вопрос очень сложный, как и вообще вопрос о роли личности в истории

Наконец, несколько слов о значении феодальной раздробленности. Этот период переживали все европейские страны. Экономические проблемы мы с вами более или менее разобрали. Политические детали? Их можно приводить больше или меньше, но суть ясна. Существует, если хотите, культурно-исторический аспект. Именно в период феодальной раздробленности расцветает древнерусская культура. Культура — слово латинское и означает «возделывание», «улучшение». Когда говорят о том, что означают слова «художественная культура», я думаю, имеет смысл знать такое определение: культура — это духовное творчество, зафиксированное в произведениях архитектуры, литературы, живописи, скульптуры, музыки и еще одного вида искусства, который знают все, но о котором все забывают, — прикладного искусства. Именно период феодальной раздробленности — это период расцвета культуры. Каждый князь старался задрать нос повыше перед соседом? Может быть. Каждый епископ хотел показать, что его кафедра — не чета другой? Может быть. В какой-то мере местный патриотизм существует и поныне. И до сих пор некоторые города любят задирать нос друг перед другом.

Вероятно, вся сумма факторов здесь работает, и я думаю, что период феодальной раздробленность, имея массу политических, экономических минусов, в ситуациях, когда не просто целостность страны — ее будущее было поставлено под угрозу, — именно этот период дал удивительное развитие тому, что мы сейчас называем культурой. Какая архитектура, какая иконопись, какие удивительные литературные произведения, летописания и жития! О музыке мы можем только догадываться, до нас не дошли домонгольские нотные рукописи. О прикладном искусстве говорят находки, которые были сделаны, они хранятся в крупнейших музеях страны, в частности в Оружейной палате — достаточно вспомнить знаменитый Рязанский клад. Получается любопытное наблюдение: когда государственность ослабевает, когда политическая и экономическая ситуация не самая блестящая, как раз духовная жизнь, может быть, достигает определенных высот. Когда же наоборот — государство прочно и диктует свою волю всем, — тогда духовная жизнь замирает. Может быть, я не прав. Но мне кажется, что можно сказать и так.


Чартерные авиабилеты в пальма-де-майорка - дешевые авиабилеты www.aviacharters.ru.