ГРАМОТНОСТЬ И ОБРАЗОВАНИЕ

ЧАСТЬ V

В поучение всем христианам

Милые дети мои! прежде всего имейте искреннюю веру в Бога, Отца и Сына и Св. Духа; потом послушание Его Св. Апостолам и Св. Отцам, которые за Христа страдали во все дни своей жизни. А ослушания остерегайтесь, чтобы не погибнуть, как погиб первозданный Адам, через Еву, приведенную в непослушание Богу. Любовь имейте ко всем, со всеми пребывайте в мире, как и Христос весь мир возлюбил, без выбора, и подал нам совершенный образец в Себе. Ибо пришел Он, Господь милостивый, с небес, и родился в вертепе от девы — для нас; жил с человеками и принял крещение не имея греха; светло преобразился для нашего уверения; был связан и затворен в темнице, внушая нам не унывать в таком же несчастии; был распят на кресте, все для того, чтобы наше спасение устроить; возлег во гробе не за свои грехи; воскрес, чтоб нас извести на свет; вознесся на небеса, чтобы и нам, по Апостолу, быть восхищенными в сретение Его. Все сие сотвори Он премудро, с любовию и уверенностью, что своим примером нас приведет ко спасению и для того, чтобы нас избавить от муки в будущем веке.

Слово о князьях

Князю земли своей будьте покорны; не желайте ему зла в сердце вашем; но с охотою служите ему головою своею, и мечом своим, и всею мыслью своею; и другие не в состоянии будут противиться вашему князю. Если хорошо будете служить своему князю, то земля ваша будет богата, и сами получите от сего добрый плод. Если же, оставив своего, станете радеть другим князьям, то подобны будете жене распутной, которая от своего мужа готова со всеми распутствовать; будет время, что муж подстережет ее, и накормит ею псов, и весь род ее покроется великим стыдом. Еще скажу вам, дети мои: кто от своего князя отпадет к другому, хотя и пользовался от своего достойной почестью, тот подобен будет тому, который, хотя любим был Господом, но умыслил продать его старейшинам жидовским, и куплены были на деньги предателя с прочими приношениями село крови и гроб. От великой печали он отек; метался туда и сюда по Иерусалиму, но от всех проклинаемый бежал по пути из Иерусалима; от великой скорби и печали сделался болен, отек, и, как полный зла, разселся по полям. Епископство его принял другой, и дети его впали в погибель. И вы, дети мои, не могите радеть чужому князю, чтобы вам не подвергнуться такому же бедствию.

Слово о прислуге

Еще говорю вам, любезные дети мои, прислугу свою кормите досыта, одевайте и обувайте. Если же не будете кормить и обувать, а раба твоего или рабу убьют на воровстве, то тебе придется отвечать за кровь их. Снабдевайте сирот своих во всем и наставляйте их, чтобы они крестились, каялись и исполняли весь закон Божий. Ибо ты в своем доме, как Апостол, вразумляй их грозою и лаской. Если же не будешь учить, то дашь ответ за сие пред Богом. И Авраам наставлял своих 318 домочадцев во всяком добром законе и добрых нравах. Снискав страх Божий, они не причинят тебе скорби в старости твоей. Если же нисколько не будут слушаться тебя, то не жалей на них лозы, как и премудрость Божия говорит — даже до 4, или 6, или 12 ударов. Если раб или раба не слушает тебя и не исполняет твоей воли, то позволительно наказать их от 6 до 12 ударов лозами. Если же велика вина, то можешь дать и 20 ударов. Если весьма велика вина, то 30 ударов лозою. А более 30 ударов давать не велим. Если так будете наказывать, и вместе хорошо одевать и кормить, то получишь от Бога доброе воздаяние.

Слово о рабах

И к рабам мое слово: и вы, добрые слуги, смотрите на то, что не человеку служите, но самому Богу… помыслите, что не господину вы являете милость, но исполняете волю Божию.

Сочинения греческих митрополитов, управлявших нашей церковью, имеют содержание преимущественно полемическое и каноническое. Георгий (ок. 1065–1079), Иоанн II (1080–1088) и Никифор (1104–1121).

Сочинение митрополита Георгия носит заглавие: «Георгия, митрополита киевского, стязанье с Латиною. Вин числом 70».

Особенным поводом к написанию этого сочинения против латинян мог послужить для митрополита Георгия известный случай, когда папа Григорий VII пытался обратить к своему исповеданию нашего великого князя Изяслава и даже написал к нему (1073 г.) послание.

«Стязанье с Латиною» начинается словами:

«Когда великий Константин принял от Христа царство, и вера Христианская с того времени начала более расти и распространяться всюду, и царство ветхого Рима преложилось в Константин-град, — тогда последовали седмь святых вселенских Соборов. На эти седмь Соборов папы старого Рима или приходили сами, или присылали своих епископов, — и Св. церкви имели между собою единство и общение, то же мыслили, то же проповедовали. Потом старым Римом и всей той землей овладели Немцы, и, спустя немного времени, старые мужи правоверные, которые хранили закон Христов и правила Св. Апостолов и Св. Отцов, скончались. По смерти их, люди молодые и неутвержденные, увлекались прелестью Немецкою и впали в вины различные и многие, запрещенные и осужденные Божественным законом, и когда, несмотря на советы многих других церквей, не захотели оставить творимого ими зла, — то и отвержены были от нас. Евангелие их, как доброе и поклоняемое, почитается в великой церкви, но почитается на обличение их и на суд, потому, что не живут, како оно велит».

«Латиняне служат на опресноках и едят их: это по-жидовски. Христос же не предал того и совершил Св. Тайны не на опресноках, а на хлебе совершенном и кислом… На Св. литургии не совершают ни великого, ни малого выхода и службу творят не в алтаре, а во всей церкви, три, четыре и пять раз в один день в той же церкви. В Св. правиле: „верую во единого Бога“ сделали злое и неразумное приложение. Св. Отцы написали: и в Духа Святого, Господа животворящего, иже от Отца исходящего, — а они (латиняне) от себя приложили: „иже от Отца и от Сына“. Это есть великое зловерие и ведет к Савеллиевой ереси. Через такое приложение они извращают веру Св. отцов первого и второго вселенских соборов, и слова Спасителя, который сказал: егда приидет Дух истины, иже от Отца исходит, той свидетельствует о Мне. Не сказал Христос: иже от Нас исходит; значит — это приложение есть зловерие и великая ересь».

Послание от Иоанна, митрополита русского, к Клименту, папе римскому.

Случай к написанию послания подал сам Климент II. Противоборствуя законным папам, не признаваемым в Риме, он хотел сблизиться с восточными иерархами, хвалил православную веру, желал соединения церквей и прислал с такими известиями к нашему митрополиту своего епископа. Отсюда объясняется, почему наш первосвятитель, вопреки духу своего времени, обращается в послании к римскому первосвященнику с любовью, говорит с кротостью, называет его законным пастырем, нимало, однако же, не колеблясь обличать заблуждения латинян. Достойно также замечания, что при изложении этих заблуждений Иоанн II не раз выражается: «якоже слышахом» или «аще тако суть, аще воистину творимая нами, яко же слышахом», и тем показывает, что у нас тогда, как и на всем Востоке, судили о латинских заблуждениях преимущественно по слухам и потому могли говорить о них не всегда верно.

«Я узнал (с любовью), пишет наш первосвятитель к римскому, твою любовь о Господе, воистину человек Божий, достойный кафолического седалища и призвания: потому что находясь далеко от нашей худости и смирения, ты достаешь даже до нас крылами своей любви, и приветствуешь нас законно и любезно, и молишься о нас в духе, и догматы нашей непорочной и православной веры приемлешь и почитаешь, как возвестил и подлинно изъяснил нам всечестный и добродетельный епископ твоего священства. Если же это так, и такой нам дан от Бога архиерей, а не подобный тем, которые немного прежде сего архиерействовали противно истине и извратили благочестие (разумеются, вероятно, предшественники Климента III, папы Лев IX и Григорий VII), то и я, худший из всех, приветствую твою священную главу, и мысленно лобызаю ее, и всегда желаю, да хранит тебя всегда свыше всесильная десница, и да дарует всеблагий милосердый Господь совершиться воссоединению между нами и вами. Но знаю, как возникли соблазны и преграды на Божественном пути, и крайне удивляюсь, как и почему даже и до ныне не последовало исправления. Не знаю, какой лукавый закон, какой завистливый враг истины и противник благочестия произвел все это и расторг нашу братскую любовь и единодушие всего христианского общества. Не вообще я это говорю: ибо мы знаем вас, благодатию Божиею, и во многом совершенно принимаем, как Христиан; но знаем также, что вы не во всем с нами согласны, и в некоторых вещах от нас отделились. Вот смотрите, — я покажу вам…»

«…Прошу тебя, и умоляю, и припадаю к священным стопам твоим, чтобы вы отстали от всех этих заблуждений, особенно же от употребления опресноков и приложения к символу: потому что первое опасно по отношению к таинству Св. Причастия, а последнее по отношению к православной вере. Хотел я написать к тебе еще об удавленных и нечистых животных, и о монахах, вкушающих мясо; но даст Бог, что все это и многое тому подобное вы исправите впоследствии. Ты же прости мне ради Господа, написавшему сие от великой любви. И если истинно, как мы слышали, совершаемое вами, то испытайте писания, и вы увидите, что все такие вещи требуют исправления. Еще молю любовь твою о Господе прежде всего, если пожелаешь, написать к святейшему нашему патриарху Константинополя и к находящимся там святым митрополитам, которые имеют слово жизни, сияя в мире, как светила, и могут благодатию Божиею все таковое наследовать вместе с тобою и исправить: а потом, если будет тебе благоугодно, написать и худшему из всех — мне. Приветствую любовь твою о Господе, я, Иоанн, недостойный митрополит Русский, и весь подвластный тебе клир и народ. Приветствуют вас также вместе с нами и все наши святые и боголюбезнейшие епископы, и игумены, а с ними и весь священный клир и народ».

Другое послание Иоанна II известно только по славянским рукописям под заглавием: «Иоанна, митрополита Русского, нареченного пророком Христа, написавшего правило церковное от Св. книг вкратце, Иакову черноризцу».

Митрополиту Никифору приписываются: три послания против латинян (одно к великому князю Владимиру Мономаху, другое к неизвестному князю, третье к князю муромскому Ярославу Святославичу), и два сочинения о посте церковном, одно в виде послания к великому князю Владимиру Мономаху, другое в виде поучения к духовенству и народу.

«Ты спрашивал нас, благородный княже, — за что отлучены Латыняне от святой, соборной и православной церкви: и вот я, как обещался благородству твоему, поведаю тебе вины их…

Ты же, княже мой, прочитай послание сие не однажды, не дважды, а многократно, прочитай ты, пусть читают и сыны твои. Князьям, от Бога избранным и призванным к православной вере его, должно хорошо знать учение Христово и твердое основание церковное, да послужат сами подпорами для Св. церкви в назидание и наставление порученным им от Бога людям. Один Бог царствует на небесах, а вам с помощью Его определено царствовать здесь — на земле в роды и роды. И так как вы избраны от Бога и возлюблены им, и сами возлюбили Его: то разумейте и испытывайте слова Его, чтобы и по отшествии из сего тленного мира, соцарствовать вам с Ним на небесах, как веруем и надеемся молитвами Св. Богородицы и всех святых».

Лучшее сочинение митрополита Никифора, и вообще одно из лучших произведений нашей древней словесности, говорит пр. Макарий, есть послание его к великому князю Владимиру Мономаху о посте и воздержании чувств. Тут виден и сам достойный первосвятитель с его умом, образованием, с пастырским дерзновением и ревностью к своему долгу; виден и достойнейший князь с его высокими качествами человека-христианина. Послание написано по случаю великого поста, когда, — замечает митрополит, — устав церковный и правило заповедовали говорить нечто полезное и князьям. Почему первое слово в послании, как и естественно было, — слово о посте:

«Благословен Бог, и благословенно Св. имя славы Его, благословенный и прославленный мой княже! По многой благодати своей и человеколюбию Он сподобил нас достигнуть настоящих пречистых дней Св. поста, которые узаконил, как строитель нашего спасения, для очищения наших душ, когда постился и Сам, в показание своего вочеловечения, сорок дней, не потому, чтобы имел нужду в посте, но чтоб явить нам образ поста. Если бы первый Адам, праотец наш, постился от древа разумного и сохранил заповедь Владыки, тогда второй Адам, Христос Бог наш, не требовал бы поста. Но вследствие преступления первого Адама, по соблюдению поста, постился Он, да разрушит преслушание. Принесем же благодарение и поклонение Владыке, постившемуся и узаконившему для нас пост, и даровавшему нам былие душевного здравия! Двойственно наше бытие: разумное и неразумное, духовное и телесное. Разумное и духовное есть нечто божественное и чудное, и подобно бесплотному естеству, а неразумное страстно и сластолюбиво. Оттого в нас постоянная брань; плоть противится духу и дух плоти. И поистине, нужен нам пост; он укрощает телесные страсти, обуздывает противные стремления и покоряет плоть духу… От этого же первого блага происходят в нас все прочие. Видишь ли, княже мой, благоверный и кроткий, как пост есть основание добродетели? Потому-то он, как солнце, сияет во всем мире: все языки совершают пост ради преступления праотца, — одни в то время, другие в другое, — одни более, другие менее, — но силы поста, как неразумные не разумевают, и суетен их пост и непотребен; только люди Христовы, язык святый, царское священие, ведают силу поста, и, живя в правоверии, и благословляют Бога, вразумившего их, да не смутятся и не будут поглощены от древнего врага, не хотящего нашего спасения. И многое еще имел бы я сказать в похвалу поста, если бы писал к кому-либо другому. А так как слово мое к тебе, доблестная слава наша и всей земли христолюбивой, — к тебе, которого Бог издалеча проразумел и предопределил, которого от утробы матерной освятил и помазал, смесив от царской и княжеской крови, которого благочестие воспитало, и пост воздоил, и Св. купель Христова измлада очистила: то излишнее беседовать к себе о посте, а аще более о непитии вина или пива во время поста. Кто не знает, что ты соблюдаешь все это? Знают даже крайние невежды и бесчувственные, и все видят и чудятся. Вместо же научения о посте, чтобы исполнить устав церковный, мы изложим твоему благоверию нечто иное, и скажем о самом источнике, из которого проистекают в людях всякое добро и всякое зло, смотря по тому, как пользуются они источником, правильно или неправильно.

Ведай, благоверный княже, — что душа наша создана дуновением Божиим и по образу Божию. В ней три части или силы; разум выше других: им-то мы отличаемся от животных; им познаем небо и прочие творения; им, при правильном его употреблении, восходим к разумению самого Бога. И вот Авраам, не знакомый с звездословием, познал чрез рассматривание неба Творца и веровал в Него; Енох угодил Богу и преложися, Моисей видел задняя Божия, и чрез то возшел к уразумению Зиждителя. Таково правильное употребление разума! Но есть и неправильное: разумен и денница-ангел, ныне диавол, но, низвратив свой разум, возмечтав быть равным Богу, над с чином своим; разумны и Еллины, но, несоблюдши разума, дошли до идолопоклонства.

Вторая сила — чувство — выражается в ревности по Боге и в неприязни ко врагам Божиим; при неправильном же употреблении обнаруживается злобою, завистью и под. И вот Каин злоупотребил чувством, и по зависти убил брата своего Авеля; а Моисей, Финеес и Илия, ревновали по Боге, когда первый убил Египтянина, второй — иноплеменницу и грешившую с Израильтянином, третий — жрецов Вааловых. Убивают и разбойники, но убивают по злобе и своекорыстию.

Третья сила — воля; при добром употреблении ее человек имеет постоянное желание к Богу, забывая о всем прочем; ждет просвещения от Него; наслаждается веселием в самых злостраданиях ради Бога, — от сего веселия произрастает семя жизни, бывают чудотворения, пророчества и человек мало-помалу приближается к Богу, и еще на земле становится живым образом и подобием Его.

Ты узнал теперь, человеколюбивый и кроткий князь, три силы души. Узнай же и слуг ее, чрез которых она действует. Душа находится в голове, имея ум, как светлое око, в себе, и наполняя своею силою все тело. Как ты, князь, сидя на своем престоле, действуешь чрез воевод и слуг по всей твоей стране, а сам ты господин и князь, так и душа действует по всему телу чрез пять слуг своих, т. е. чрез пять чувств: зрение, слух, обоняние, вкус и осязание. Зрение чувственное верно: что видим мы при здравом уме, то видим верно; но слух иногда передает истину, а иногда ложь. Потому, что сами видим, тому можно верить; а что слышим от других, то надобно принимать с великим испытанием и судом, и тогда давать ответ. Об обонянии, которое должно отвращаться благоухания, что сказать такому князю, который больше спит на земле, мало сидит дома, чуждается светлых одежд и, ходя по лесам, носит убогую одежду, и только по нужде облачается в княжескую ризу во граде — ради властей? Также о вкусе, услаждающемся пищею и питием? Мы знаем, что для других ты приготовляешь светлые обеды по-княжески, а сам служишь, и когда гости пресыщаются за столом, ты ограничиваешься малым вкушением и малою водою. Что касается до осязания, которое обыкновенно простирается на имения: я знаю, что с тех пор, как утвердился в тебе разум, ты постоянно благотворишь всем, не собираешь сокровищ, ни злата, ни серебра, а раздаешь все общими руками, и между тем сокровищница твоя, по благодати Божией, не оскудевает и не истощается…

Зачем же я простер слово свое и так долго говорил? Да разумеешь, княже мой, что я болю о тебе. И как телесные врачи, если любят больного, бодрствуют над ним и стараются найти первую причину недуга; так и я поступил, искал первой причины и, рассмотрев тебя по душевным силам, нашел ее. По разуму я нашел тебя благоверным, благодатию Божиею, и не уклоняющимся от правой веры. По чувству — ревнующим о Боге до сего дня, — и молю Бога, да соблюдет тебя таковым навсегда, если не допустишь войти волку в стадо Христово и не дашь насадить терния в винограде Божием (разумеются, вероятно, покушения латинян), но сохранишь древнее предание своих отцов… По воле — нельзя счесть за малое то, что уже совершил ты в твоем возрасте. Испытав тебя по пяти чувствам, я обретаю тебя по зрению непреткновенным, так же по третьему чувству, — обонянию, по четвертому и пятому. О втором же чувстве, т. е. слухе, не знаю, княже мой, что сказать тебе; а кажется мне, что так как ты сам не можешь все видеть своими очами, то служащю тебе орудиями иногда представляют тебе донесения ко вреду души твоей, и чрез отверстый слух твой входит в тебя стрела. Подумай об этом со вниманием, княже мой, и помысли об изгнанных тобою и осужденных; вспомни о всех, кто на кого донес, и кто кого оклеветал, и сам рассуди о всех и прости, да получишь прощение от Бога… Не огорчись, княже мой, словом моим, и не подумай, чтобы пришел ко мне кто-либо, опечаленный тобою, и потому я написал тебе. Нет, я просто написал тебе в напоминание: ибо великие власти имеют нужду и в частом напоминании! Я осмелился написать тебе потому, что устав церковный и правило требуют в настоящее время говорить нечто полезное и князьям. Знаем, что мы сами грешники и немощны, а думаем врачевать других; но слово Божие, сущее в нас, здраво и цело. Оно-то учит, и учимым должно искушать его, и принимать от него исцеление…»

В заключение митрополит говорит:

«Наконец, скажу тебе еще одно, христолюбивый княже мой, — помни третий псалом первого часа, именно сотый, и со вниманием пой его: Милость и суд воспою тебе Господи, и проч. В нем верное изображение, каков должен быть царь и князь. Если ты будешь испытывать и соблюдать то, о чем говорится в этом псалме, он просветит еще более умные очи твои, отвратит от них всякую суету, освятит твой слух, очистит сердце, исправит стопы, предохранит ноги твои от поползновения и сподобит тебя достигнуть праздника Воскресения Господа в радости телесной, в здравии и веселии духовном, и воссияет тебе свет, сияющий праведникам, на много лет останешься неосужденным и неповинным. А потом от царства дальнего вознесешься в горнее, где истинная пасха и истинный праздник».

«Поучение Митрополита Русского Никифора в неделю сыропустную, в церкви, ко игуменом, и ко всему иерейскому и диаконскому чину, и к мирским людем» прежде всего замечательно по своему началу, которое показывает, что митрополит грек, по незнанию русского языка, не произносил сам поучений своих к народу, а только писал их и, вероятно, в переводе поручал произносить другим.

Вот это начало:

«Много поучений, о любимцы мои и возлюбленные чада о Христе, мне надлежало бы предлагать вам языком моим, чтобы водою его напоить добрую и плодоносную землю, — разумею души ваши. Но не дан мне дар языков, о котором свидетельствует божественный Павел, и посредством которого я мог бы творить порученное мне: оттого я стою посреди вас безгласен и совершенно безмолвен. А так как ныне потребно поучение по случаю наступающих дней Св. великого поста, то я рассудил предложить вам поучение чрез писание…

Приимем наступающие дни с радостью и вместе с пророком возопием: Приидите возрадуемся Господеви, воскликнем Богу Спасителю нашему, предварим лице Его во исповедание. Никто да не будет лишен доброго пения, никто да не будет дряхл, но все будем тихи и светлы: о грехах только будь печален. Пусть никто не думает без сокрушения очистить свои грехи и без поста омыть свои скверны. Очистил тебя Христос крещением и омыл твои скверны: а ты опять осквернился грехами? Про жизнь же восплачи горько, воздохни; потерпи на земле всякое страдание, бдение, неядение; покажи крепкую молитву и милостыню к нищим, отпусти должником долги; а если это невозможно, то отпусти, по крайней мере, большой рост, который, подобно змию, снедает убогих. Если же ты постишься, и между тем с брата берешь рост, нет тебе никакой пользы. Ты считаешь себя постящимся, а вкушаешь мясо, — не мясо овцы или других животных, — но плоть брата твоего, закалая его злым ножем лихомания, исправедной мзды, тяжкого роста. Не устыдимся объявить грехи наши, чтобы не остаться нам неисцеленными, чтобы вместо срама временного, не подвергнуться вечному осуждению и посрамлению пред избранными Ангелами Божиими, и вместе людьми… Умолим Судию прежде, нежели Он осудит нас… Отложим дела тьмы, и облечемся во оружие света, отгоняя всякую злобу от душ наших и насаждая в них всякую добродетель…

Не могу здесь оставить без зазрения некоторых, которые, не внимая божественному ученью Христопроповедника-Апостола, дерзают утверждать, будто не творят никакого зла чрез свое пьянство… Послушание Апостола, называющего пьянство матерью всякой злобы, всякой нечистоты и блуда; а ты говоришь, якобы нимало не согрешаешь, предаваясь пьянству? Пьянство есть вольный бес, пьянство есть дщерь дьявола, пьянство есть смерть уму… Все это сказал я не для того, чтобы посрамить своих, — да не будет. Я их от души люблю; но чтобы отстать от них на постное время такое зло, каково пьянство».