ЖИТИЯ СВЯТЫХ УГОДНИКОВ

ЧАСТЬ III

Марко и Феофил. Марко жил всегда в пещере и выкопал там многие места, вынося землю днем и ночью на своих плечах; он выкопал много могил и для погребения братии без всякого вознаграждения. Кто сам давал ему что, то отдавал он неимущим.

При нем Феодосий перенесен был из пещеры в великую церковь.

Однажды изнемог он от труда, копая, и оставил место узкое и недостаточно расширенное. Между тем, случилось умереть одному от братии, и принесен он был туда для погребения. Едва с трудом можно было уложить покойника. Монахи возроптали, не имея возможности облачить его и возлить на него масло по причине тесноты. Печерник поклонился им смиренно, прося прощения в том, что не успел закончить могилы. Они стали кричать на него еще больше. Тогда Марко сказал покойнику: «Брат, тесно тебе, покрепись, и, взяв масло, возлей на себя». Мертвый протянул руку, и, приподнявшись немного, взял масло и возлил на себя крестом, на лице и на перси, опрятался перед всеми и почил. Монахи объяты были ужасом.

Умер другой инок; друг его пришел в пещеру осмотреть место, где положить любимого, и спросил Марка. Тот отвечал: «Иди, брат, и скажи умершему, чтобы он подождал до утра, пока я приготовлю ему место». «Отче Марко, возразил пришедший, я уже отер губою труп: кому же велишь ты мне говорить?» Марко: «Ты видишь, что могила не готова, поди и скажи покойнику — говорит тебе грешный Марко, чтобы ты пожил еще день и умер поутру, пока я откопаю могилу в положение и пришлю за тобою». Посланный вернулся в монастырь. Братия совершала обычное пение. Он подошел к покойнику и сказал: «Марко велел тебе сказать, что места нет: пожди до утра». Все удивились такому слову, но мертвый прозрел, и дух его вернулся в тело; он прожил весь день и ночь, имея открытые глаза и не произнося ни единого слова. Поутру приходивший брат пошел опять в пещеру, и Марко велел ему сказать ожившему: «Место готово для приятия тела твоего, оставь временный живот свой и прейди на вечный, отдай свой дух, а тело ляжет со святыми отцами». Так передал посланный ожившему, и в тот же миг смежились его очи перед всеми братьями, пришедшими посетить его.

Были два брата в монастыре, соединенные в юности узами дружбы. Они просили Марка приготовить им одно общее место, где бы они могли быть положены вместе, когда Богу будет угодно призвать их к себе. Через некоторое время старший брат, Феофил, должен был куда-то отлучиться; младший в его отсутствие разболелся, умер и был положен в приготовленном месте. Феофил, возвратившись, хотел поклониться его гробу и пошел в пещеру вместе с некоторыми приглашенными братьями. Увидев брата, положенного на высшем месте, рассердился и выговорил Марку, зачем младшего брата положил на его месте. Печерник, муж смиренный, поклонился ему и попросил у него прощения, а потом, обратившись к умершему, назвал его по имени и сказал: «Встань, брат, и уступи место старшему брату, а сам ляг на низшем месте». В тот же миг мертвый встал и лег в указанном месте, перед всеми присутствовавшими, и «бысть видети чудо грозно и полно ужасти». Тогда брат, негодовавший и роптавший на блаженного, припав к стопам его, сказал: «Отче, согрешил, подвигнув брата с места, молю тебя — вели ему лечь на прежнее место». Марко отвечал: «Господь отъял вражду между нами, и се сотворил прещения твоего ради, чтобы ты по век не сохранил зла на меня. Мертвеца восставлять — Божье дело, а я человек грешен: я не могу сказать умершему: встань и ляг опять на высшем месте. Тело бездушное показало любовь свою к тебе, предоставляя тебе старейшинство. Ты в сей час положен бы был здесь, но ты не готов, — иди и попекись о своей душе. Через короткое время ты будешь принесен сюда». Феофил огорчился и испугался «страшных ради словес» Марковых, чтобы не умереть тут же, не дойдя до монастыря.

Возвратившись в свою келью, он облился горькими слезами, раздал все свое имение до последней сорочки, оставив себе свиту и единую мантию. Беспрестанно ожидал он себе дня и часа смертного; никто не мог его утешить и удержать от горького плача, никто не мог принудить вкусить от пищи. Утром он говорил: «Не знаю, доживу ли до вечера»; приходила ночь, он говорил, плачущий: «Доживу ли я до света: блаженный Марко сказал мне, что вскоре я умереть должен». Так молился он Богу со слезами, чтобы даровал ему время покаяния. В таком ожидании, не евши и не пивши, среди слез и молитвы, так изнурил он плоть свою, что можно было сосчитать его суставы. Кто ни хотел утешить его, тот подвигал только на больший плач и большее рыдание. Феофил ослеп, наконец, от слез, и продолжал свою праведную жизнь, угождая Богу великим воздержанием. Перед кончиною прислал за ним Марко. «Брат, сказал ему печерник, прости меня, я огорчил тебя на многое время, вот пришла и моя смерть. Помолись обо мне. Если я прииму дерзновение у Господа, но забуду тебя, да сподобит нас Бог там увидеться и обрестися вместе с отцами нашими, Антонием и Феодосием». Феофил отвечал ему с плачем: «Отче Марко, зачем оставляешь ты меня, или возьми с собой, или даруй мне прозрение». Марко сказал: «Не тужи, ты ослеп очами телесными, но прозрел душевными на разум; я был виной твоего ослепления, желая пользу сотворить душе твоей, высокий твой разум привести на смирение; сердца сокрушенна и смиренна Бог не уничижит». Феофил продолжал просить смерти или прозрения. «Не нужно тебе видеть этого временного света, сказал Марко, проси Бога, чтобы дал тебе там узреть славу его, смерти не желай, она придет, если бы и не захотел когда. Вот тебе знамение твоего отшествия: ты прозришь за три дня до кончины».

Марко скончался и был положен в пещере, которую выкопал сам. Феофил начал плакать еще сильнее по разлуке с отцом. Был у него сосуд, и он ставил его перед собой, когда на молитве показывались у него слезы. Весь сосуд наполнился слезами его, в ожидании кончины, предсказанной Марком, кончины о Бозе, как он стал надеяться по слову блаженного. И стали слезы его быть приятны Богу. Вдруг является перед ним какое-то прекрасное существо и говорит ему: «Что ты хвалишься о тщете слезной, вот сосуд, больше твоего, исполненный благоухания, яко миро добровонное. Здесь твои же слезы, излиянные на молитве к Богу, отертые ризой или убрусцем и упавшие на землю от твоих очей. Они все собраны по повелению Божию, и я послал подать тебе радость, чтобы отошел ты в землю с весельем. Блаженны плачущие, яко тии утешатся». «Сие рек невидим бысть».

Феофил призвал игумена, поведал ему явление ангельское и показал два сосуда со слезами; один, исполненный ароматов, велел он излиять на тело свое. Когда он скончался, тело его было положено близ Маркова и помазано из сосуда ангельского; вся пещера наполнилась тогда благоухания. «Слезный сосуд излиян над ним, да сеявый слезами радостью пожнет». Память его празднуется 29 декабря.

Прохор черноризец. Великий князь Святополк Изяславич, княжа в Киеве, много сотворил насилия, искоренил немало домов без вины, отнял имения, за что и попустил Бог неприятелям иметь над ним силу. К набегам половецким присоединились усобицы, и, наконец, голод. Вследствие чего «скудота» распространилась по всей Русской земле.

В те дни пришел из Смоленска к игумену Иоанну человек некий, которого тот постриг и наименовал Прохором.

Этот Прохор стал славен своим воздержанием: он не вкушал даже хлеба, не употреблял никаких овощей, но собирал лебеду, растирал своими руками и пек из нее себе хлеб. Питьем была вода. Обыкновенно он заготовлял себе лебеды на год, обещая всю свою жизнь не есть хлеба, отчего и был прозван лебедником. Нашествия врагов он не боялся, потому что он, как птица, не имел ни житницы, ни села, ничего, кроме лебеды. Он всегда был весел, всегда радовался, ходил по полям непаханным и приносил на своих плечах в монастырь свою жатву, несеянную пищу, готовил себе «кормлю». Когда распространился по земле голод, Прохор еще прилежнее стал ходить по полям и собирать лебеду для себя и для домашних. Много труда прибавилось ему тогда. Он растирал лебеду своими руками, пек хлебы и раздавал умиравшим от голода. С радостью принимали из рук его эти черные хлебы. Как будто бы с медом казались они им. Настоящему хлебу не были так рады, как этому печенью: светел, чист и сладок был этот хлеб. Один из братии хотел украсть у него хлеба, по краденый хлеб оказывался горьким без меры: невозможно было куска проглотить. Несколько раз повторилось это явление. Стыдно было ему признаться перед святым мужем, а между тем он умирал от голода и открылся игумену Иоанну. Игумен не поверил и велел другому брату сделать то же. Так случилось и с другим. Игумен послал к Прохору попросить одного хлеба, а другой велел украсть. Краденый оказался землей, и горьким, как полынь, а принятый из рук Прохора сладок, как мед. Чудо ославилось, и много алчущих было насыщено преподобным.

Во время войны из-за ослепления Василька, когда галицкие князья не пустили гостей из Галича и ладей из Перемышля, — не стало соли во всей Русской земле, и люди томились без хлеба и соли. Прохор собрал тогда золу из всех келий, «никому не сведущу», и зола обращалась у него в чистую соль. Не только в монастыре не было недостатка в соли, но и приходящие получали от него столько, сколько угодно, без всякой платы. Чем больше раздавал он, тем количество ее у него умножалось. Купцы вознегодовали, надеясь своей солью приобрести себе богатство, залучить к себе все деньги: прежде давали они только по две головажни за куну, а теперь и десяти от них никто не брал. Они пожаловались Святополку на Прохора за свои убытки. Святополк сам вздумал торговать солью и велел отнять ее у Прохора. Соль привезли, но она оказалась золой. Князь велел беречь ее три дня. Посмотрели через три дня и опять увидели ту же золу. А бедные, приходившие просить соли у Прохора, горько сожалели, что соль у него была отнята. «Соль мою высыпят вон у князя, а вы подбирайте ее», велел им Прохор. Так, действительно, и случилось: через три дня князь велел выбросить воинам золу, и она очутилась солью в руках бедных жителей, подобравших ее. Князь ужаснулся этому явлению, совершившимся на глазах всего города. Он велел разыскать дело и услышал подробности о чудесах Прохора с лебедой и золой, устыдился своих действий и отправился в монастырь принести покаяние игумену Иоанну, которого прежде гнал. Святополк даже заточал его в Турове, в гневе за его обличения в корыстолюбии, и только вследствие ходатайства Владимира Мономаха возвратил на его место. Теперь он совершенно изменился и обрел великую любовь к Печерскому монастырю, святым отцам Антонию и Феодосию, и начал особенно почитать Прохора. Прохор взял с него слово не творить более насилия никому. «Если по Божией воле, сказал князь иноку, я умру прежде тебя, то ты своими руками положи меня в гроб, да сим беззлобие твое на мне явится; если ты скончаешься прежде меня, то я приду в монастырь, и на плечах своих отнесу тебя в пещеру, да простит меня Господь Бог о сотворенном грехе».

Прохор занемог и послал звать к себе Святополка, собиравшегося на войну: «Приди, исполни свое слово и положи меня во гроб, да приимешь отдание от Господа. Больше пользы получишь ты, придя ко мне, чем идучи на войну». Святополк распустил войско и пришел к умирающему иноку. Тот поучил князя о милостыне, о будущем суде, о вечной жизни, о бесконечной муке, произнеся ему прощение и благословение, перецеловал всех его спутников, поднял руки и испустил дух. Князь взял тело, положил в гроб и отнес на своих плечах в пещеру. После погребения отправился на войну и одержал великую победу над половцами, как предрекал блаженный. С тех пор Святополк всегда, отправляясь на войну или на охоту, приходил в Печерский монастырь поклониться Пресвятой Богородице и святому Феодосию и ходил в пещеру к святым Антонию и Прохору, о чудесах которого любил всегда рассказывать.

Пимен был болен от рождения, и потому остался чистым от всякой скверны. Много раз просил он у отца и матери позволения постричься в монахи, но они не соглашались, желая иметь его при себе наследником. Наконец, когда не осталось никакой надежды к его выздоровлению, они решили отнести его в Печерский монастырь. Там поручили они его молитвам святых отцов, и святые отцы много трудились, молясь за больного, но тщетно; не их была услышана молитва, а больного, который просил продолжения болезни, для того, чтобы выздоровев не был взят он из монастыря родителями, которые не покидали его и в келье. Больше всего молился он о пострижении.

В одну ночь явились у него в келье несколько юношей, неся с собою евангелие, свиту, мантию, куколь, все, нужное для пострижения, и спросили его: «Хочешь ли — мы пострижем тебя?» Пимен отвечал: «С радостью». Они начали спрашивать его по уставу, пропели все гласы, совершили весь обряд, и облекли в схиму. Потом перецеловали его, и, наименовав Пименом, подали ему свечу. «Сорок дней не погаснет эта свеча», сказали они ему. С этими словами они отошли и положили снятые волосы на гроб святого Феодосия. Братия по кельям слышала пение, и, разбудив спавших около, пошли к больному: они подумали, что игумен постригает больного, либо что он уже скончался. Отец Пимена, мать, их рабы, все спали на своих местах. Вместе вошли они к Пимену в его келью. Келья наполнена была благоуханием. Сам он встретил их веселый и радостный, облеченный в одежду мнишескую, державший в руке свечу. «Что с тобой случилось, спрашивали они, мы услышали пение, кто постриг тебя, родители ничего не знают». «Я думал, отвечал он, что меня постриг игумен с братьею и дал мне имя Пимена. Они все пели, — вот и свеча, мне данная, которая должна гореть до сорока дней, а волосы мои отнесены в церковь». Иноки пошли и нашли церковь запертой, разбудили пономаря и спросили его, кто входил в церковь после вечерни. Пономарь отвечал, что не входил никто, и ключи у полатника. Когда отперта была церковь, они увидели волосы в убрусе на гробе Св. Феодосия, искали постригших, и никого не оказалось.

Тогда братии стало ясно, что это Божий промысл, что Бог присылал ангелов Своих или святых сотворить пострижение. Обсуждая происшествие, они рассуждали — вменить ли оное в уставное пострижение? Свидетельство было налицо перед всеми: церковь заперта; волосы оказались на гробе святого Феодосия; свеча, которой недоставать должно было на ночь, до сих пор не сгорела. Они показали Пимену чин пострижения и спросили его, все ли по оному было исправлено. Пимен отвечал: «Зачем вы искушаете меня, исполнив сами все по написанию сих книг?» Отцы решили, чтобы постриженья ему не творить. «Довлеет тебе благодать, Пимене, сказали они, от Бога». «Помолись обо мне, отче, сказал Пимен игумену, да подаст мне Бог терпение». Несколько лет пролежал Пимен в своей тяжкой болезни, прислужники гнушались им и часто оставляли «гладна и жадна» на два и на три дня. Он все терпел с радостью и благодарил Бога. Случилось быть принесенным в монастырь такому же больному и быть постриженным. Чернцы, приставленные на службу, отнесли его в келью к Пимену, чтобы ходить за ними обоими вместе, но часто оставляли их без всякого присмотра, в совершенном забвении. Пимен сказал этому больному: «Брат, служащие гнушаются нами, не вынося смрада, от язв наших исходящего: станешь ли ты ходить за мною, если Бог тебя восстановит?» Больной обещал служить с усердием до смерти. «Господь отъемлет болезнь твою, сказал Пимен, исполни же свой обет, служи мне и прочим больным. На нерадивых же о службе мне насылает Господь болезнь смертную, да ею наказанные спасутся». Те, действительно, были поражены болезнями. Исцеленный же служил некоторое время, но потом начал также уклоняться от Пимена, по причине смрада, от него исходящего, и оставлял его «алчна и жадна». Однажды лежал этот прислужник в особой храмине, вдруг загорелось у него внутри, и не мог он приподняться три дня. Выйдя из терпения, он закричал: «Помилуйте меня Бога ради, я умираю от жажды».

Братия объявила о том Пимену. Пимен сказал: «Что посеет человек, то и пожнет. Он оставил меня гладна и жадна, солгал Богу, — и вот, понеся ту же скорбь, попал сам в такое же положение. Но Бог не велит платить злом за зло: скажите ему, что зовет его Пимен, и чтобы он пришел сюда». И больной пришел к нему без чужой помощи. «Маловер, сказал ему Пимен, се цел еси, к тому не согрешай; разве ты не знаешь, что одинакую мзду приемлют и болящий, и служащий? Что есть в этой темной и смрадной храмине? Здесь скорбь, туга и недуг вмале, — а там радость и веселие, несть ни болезни, ни печали, ни воздыханий, но жизнь вечная. Для того я и терплю, брат. Бог, исцеливший мною тебя от твоего недуга, мог бы восставить и меня, но я не хочу. Претерпевый до конца, той спасется». Пимен пролежал в страшной своей болезни двадцать лет. Во время преставления его три столпа явились над трапезной, и оттуда прешли на верх церкви, о чем писано и в летописце.

В тот день Пимен выздоровел, обошел все кельи, кланялся в землю всем инокам и просил прощения, поведав свою кончину. Болящим же от братии он говорил, чтобы они, восставши, провожали его, — и словам его уступала болезнь: они все, здоровые, пошли за ним в церковь. Он причастился, и, «взем одр», понес к пещере, в которой никогда не бывал. Поклонился гробу Св. Антония и указал, где хотел быть положен. «Здесь найдете вы два тела мертва, сказал он, одного в схиме, который много раз хотел пострижения, но не получил от вас желаемого нищеты своей ради. Бог даровал ему схиму по его достоинству, а на вашей душе грех. Другой брат положен здесь вами в схиме, но он не хотел ее в животе своем и спросил только отходящий, почему и взята она у него. Он забыл, что не мертвые восхвалят Тя, Господи, но живые благословим Его. Третий брат, — его схима блюдется, нетленная, ему на обличение и осуждение, — здесь положен от давних лет за его грехи: он повинен суду, если святые Антоний и Феодосий не умолят за него Господа». Объяснив все братии, Пимен заключил: «Постригшие пришли за мною и хотят взять меня к себе». С этими словами он лег и скончался о Господе.

Братия откопали назначенное место и нашли там, действительно, трех иноков, лежавших в том виде, как объявил Пимен: один истлел совершенно, а схима его цела. Из двух новоумерших — с положенного в схиме она была снята и положена на того, кто был непострижен. Со страхом и трепетом разошлись иноки, прославляя Бога, сотворившего эти чудеса.

Кукша и Никон, ученик его, умерщвлены вятичами, во время их проповеди. Память их празднуется 27 августа. «О Кукша мученик, правило для священников, украшение постникам и преподобным, говорит в восторге Мелентий Сирин, сочинитель канонов печерским угодникам, ты как апостол скончался среди проповеди евангельской с учеником твоим; наставь и меня твоими молитвами на путь спасения».

Нестор. Принят был в монастырь Св. Феодосием, семнадцати лет, пострижен Стефаном (который после стал игуменом). В 1091 году ему поручено было тайно откопать мощи Св. Феодосия, что он и исполнил. Нестор писал летопись, почему и называется летописцем в сочинениях Симона и Поликарпа, житие Св. Бориса и Глеба и житие Св. Феодосия. Память его празднуется 27 ноября.

Феоктист, епископ черниговский. Он был в числе старцев, молитвой которых исцелен пр. Никита. В 1103 г. он был посвящен игуменом обители, после кончины Иоанна. В 1108 г. он построил каменную трапезницу в монастыре на иждивении князя Глеба. В том же году, по его ходатайству, имя Св. Феодосия внесено было в синодики святых Русской церкви. В 1113 г. он был посвящен в сан епископа черниговского. В 1115 г. находился при перенесении мощей Св. Бориса и Глеба. Князь Давыд Святославич был его истинным другом. Они скончались в одно время, один после другого, 1 и 6 августа 1123 года.

Тимофей, игумен печерский. О нем известно только, что он, быв игуменом Печерской обители после Прохора и перед Пименом, обложил золотом и серебром раку преп. Феодосия на присланные из Суздаля от тысяцкого Георгия, сына Шимонова, 300 гривен серебра и 30 гривен золота.

Святоша (в мире Святослав, в крещении Панкратий, в монашестве Николай, сын Давыда Святославича, племянник знаменитого Олега), принимал участие в междоусобиях, вследствие ослепления Василька (1099), но в 1107 г. оставил мирскую жизнь, пришел в монастырь и постригся 17 февраля. Сначала он определился на поварню, работал три года, колол дрова, носил на плечах воду из реки. Братья его, Изяслав и Владимир, насилу уговорили его оставить эту тяжелую работу. Он упросил их, однако же, чтобы позволили ему еще год варить яглы[14] на братию, потом поставлен он был привратником и три года простоял у ворот, не отходя ни на шаг никуда кроме церкви; затем служил братии за трапезою, и, наконец, уже по истечении всех этих послушаний, по решению игумена, получил он особую келью, около которой развел себе собственными руками огород. Во все время чернечества никто не видел его праздна. Всегда было у него что-нибудь в руках. Одежда на нем была его рукоделья, доходы свои он употреблял на общественные нужды и подаяния, а сам довольствовался общим монашеским содержанием. По словам пр. Симона можно заключить, что церковь на вратах во имя Св. Троицы, и больничная церковь Св. Николая, построены Святошею, и, действительно, по новейшим изысканиям постройка врат оказывается древней. С уст его никогда не сходила Иисусова молитва: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного». Он пел или произносил ее среди всех своих занятий, к числу которых принадлежало чтение. «Книг его много у вас до сих пор», пишет пр. Симон к Поликарпу. Он поручил какому-то иноку Феодосию перевести с греческого языка на русский послание римского папы Леонтия против еретика Евтихия, о единстве божества и человечества в Христе. Переводчик, вероятно, болгарин, прославляет в посвящении смирение князя Николая, который «не всхоте отец своих светый власти отцвитающия… но Мариину благую и богохвальную часть избра… на предняя спея паче и паче… себе же и инем понужаеши… начати и свершити дело драго и изящно, и еще и выше моего видения… яко учившимся от млад ногот Омирьсмим и риторьскыим книгам, таково есть дело, еже от Рима твоея веры ради к нам прииде».

(Последние слова показывают, кажется, что сочинение выписано для князя из Рима).

…«Аз же сведый моего учения немощь… бояся же и злаго преслушания… обаче с воздыханием и страхом начах вышняя моего ума вещи, еже от Греческаго Словенскы преложити. Ведеже господине мой, Кир-Николае, яко никако же достоино твоего чаяния преложение, обаче ни суть моеа мысли деяти, но твоея, — очисти я, теплыя веры плодове. Призываю же раб твой инокый Феодосий моего патриарха молитвы… идеи безмолвия не имый на ясность», и проч.

Служил при нем прежде, во время мирской его жизни, лечец, родом сириец, по имени Петр. Он пришел было вместе с ним в монастырь, но, увидев его многотрудную жизнь в поварней и у ворот, оставил его и поселился в Киеве, врачуя приходящих. Между тем, он часто посещал своего князя в монастыре и старался убедить его, чтобы перестал губить плоть свою и заботился более о своем здоровье. «Бог не требует, говорил он, труда через силу, а только чистого сердца. Ты не привык к такой нужде, подобно нужному холопу.[15]

Братья твои Изяслав и Владимир велику укоризну творят себе твоею нищетою: как — от славы, от чести и богатства, избрать такое убожество, морить себе тело неподобною пищею? От сладкой яди ты чувствовал иногда болезнь: как же переносить тебе это суровое зелье и сухой хлеб? Ты скоро лишишься живота, и я не в силах буду помочь тебе. Утешь братьев, утешь бояр твоих, которые надеялись велицы быти тобою. Домы великие сотворше, они сидят теперь там в унынии и считают тебя изумевшим. Который князь жил по-твоему — блаженный ли отец твой Давыд, дед ли твой Святослав, или кто из бояр, кроме одного Варлаама, что здесь постригся. Поверь, если не послушаешься меня, то умрешь прежде срока». Часто говорил сириец подобные речи, сидя с князем у ворот или в поварне, подученный братьями. Ничто не могло убедить блаженного. «Нет, отвечал он, брат Петр, много я думал и решил не щадить своей плоти, чтобы склещаемая (стреляемая) трудом смирилася, и чтобы страсти утекли: страсти нынешнего времени не пригодны для будущей славы. Благодарю Бога, что Он освободил меня от мирской работы, и сотворил слугою рабам своим, блаженным черноризцам. Братья мои пусть заботятся о себе и пользуются моей властью; неси каждый свое бремя. Я оставил жену, детей, дом, власть, братию, друзей, рабов, села, да буду жизни вечной наследник. Ты, врачуя, велишь воздерживаться от брашен, и я обнищал Бога ради, да Того приобрящу. Умереть Христа ради для меня прибыток. Ты говоришь, что я сижу на сметнице; нет — я царствую. Ты говоришь, что ни один князь не делал того; ну что же, я буду предвожею; кто захочет, тот мне последует!»

Князь несколько раз занемогал огненным жжением или теплотою кручинною (?), но выздоравливал прежде прибытия врача и не употреблял приготовленных им зелий.

Занемог однажды и сам врач. Святоша послал сказать ему, чтобы не принимал зелья: в таком случае выздоровеет скоро; если же примет, то долго будет страдать. Но сириец схитрил и не послушался; желая избавиться от болезни, он вкусил врачебное растворение и едва не лишился жизни. Только молитва преподобного спасла его.

В другой раз он опять занемог, и князь послал сказать ему, что он выздоровеет на третий день, если не будет лечиться. Так и было.

Перед смертью своей, Святоша призвал своего врача, сказав, что умрет через три месяца и советовал ему постричься. Сириец спрашивал у него о его болезни. «Кто предвещал тебе смерть? Если я не вылечу тебя, то пусть голова моя пойдет за твою голову, и душа моя за твою душу». Князь повел его в пещеру, где выкопал гроб себе и спросил: «Кому из нас приятнее и желанные это место?» Сириец, умиленный, воскликнул: «Пусти меня прежде, и положи меня в этом гробу, а сам поживи еще и помолись обо мне. Я уверен, что ты это можешь». Преподобный отвечал: «Дерзай, чадо, и приготовляйся к смерти». Сириец постригся, приобщился Святых Тайн, провел в слезах днем и ночью три месяца и опочил о Господе.

Князь же Святоша прожил еще тридцать лет в монастыре и скончался, 14 октября, вероятно, в 1143 году, судя по Степенной книге, в которой сказано, что врач сириец умер на шестом году пребывания Святошина в монастыре. Это очень вероятно, ибо по летописям Святоша был жив в 1142 году: великий князь Всеволод Ольгович посылал его к братьям своим убеждать их к миру.

На погребение его собрался весь город. Брат Изяслав выпросил у игумена себе на благословение крестец с его параманта, возглавницу (подушку) и колбицу (колодку, скамейку?) «на ней же кланяшеся». За что и дал три гривны золота. Этот Изяслав разболелся однажды так, что все отчаялись в его жизни, жена, дети, бояре, «приседяще его одру». Вдруг он очнулся, спросил себе воды из печерского колодца и опять онемел. Игумен прислал ему воды с гроба Св. Феодосия, вместе с власяницей его брата. Прежде чем вернулись посланные с водой и власяницей, Изяслав промолвил: «Идите за город во сретение преподобному Антонию и Николе». Когда посланные вошли в его горницу, Изяслав воскликнул: «Князь Никола, Никола-Святоша». Его напоили водой, одели во власяницу, и он выздоровел. После он носил всегда эту власяницу на себе во время болезни и на войне. В последний же раз, согрешив, не посмел надеть на себя власяницу и был убит в сражении в 1161 году, завещав перед тем похоронить себя в ней. «Много и иного рассказывают об этом муже, князе Святоше», заключает свое повествование епископ Симон.

Дочь его была за Всеволодом-Гавриилом, князем псковским, причтенным к лику святых.

Из волостей его в Черниговском княжестве предание называет: Навоз и Пакуль, по Днепру, отданные после Печерской лавре.

Спиридон. По происхождению был селянин. Игумен Пимен определил его вместе с братом Никодимом печь просфоры. Тридцать лет прослужили они в «пекленице» честно и непорочно, с великим усердием совершая свое дело. Спиридон выучил псалтирь наизусть и пел беспрестанно, среди всех своих занятий, заготавливая дрова, приготовляя тесто. Однажды случился у них пожар. Мантией он закрыл устье печи, а со свитою, завязавши рукава, побежал к колодцу, и, налив в нее воды, воротился тушить огонь. Братия, собравшаяся на крик, удивилась, видя, как вода не проливалась из свиты, и как мантии не прикоснулся огонь.

Память Спиридона и Никодима, почивающих в Антониевой пещере, празднуется 31 октября. Они жили, вероятно, около 1148 г.

Онисифор, священник, обладал даром прозорливости: он видел на лице всякого человека его грехи и преподавал ему свои наставления. Был у него сын духовный, чернец, который на виду старался подражать его житию, но втайне предавался всякой похоти. Вдруг, здоровый, он умер, и никто не мог приблизиться к его телу: такой начало оно испускать смрад. Нельзя было даже совершить над ним обычных песнопений. Священнослужители, встав вдалеке, исполнили обряд. Когда тело отнесено было в пещеру, то звери отбегали от нее. Св. Антоний явился во сне Онисифору с укором, зачем осквернил святое место, положив туда грешника. Проснувшись Онисифор обратился к Богу с молитвой и вопросом, почему от него были скрыты дела покойника. «В назидание всем согрешающим и некающимся, да, видя, покаются», сказал ему внезапно явившийся ангел, и, сказав, исчез. Священник сообщил о видении игумену. На другую ночь оно повторилось: «Изверзи тело псам на съедение, недостойно оно лежать здесь». Священник обратился с молитвою к Богу и услышал голос: «Если хочешь, то помоги ему». На совете братии с игуменом положено было привести людей, хоть насильно, которые вынесли бы тело и бросили его в воду. Тогда явился священнику Антоний и сказал: «Умилостивила меня душа брата сего, — я обещал помилование всем, здесь положенным, несмотря ни на какие грехи, и Господь благоволил внять моей молитве». Онисифор опять передал все виденное и слышанное игумену Пимену. Тот сотворил молитву и услышал, что молитва его принята ради Св. Антония, и иже с ним. «И се ти знамение: изменение смрада на благовоние». Иноки отправились в пещеру, и она, действительно, уже была наполнена благовонием.

«Вот почему, говорит епископ Симон, я скорблю и плачу, желая быть положенным в блаженной той персти».

Память святого Онисифора празднуется 9 ноября.

Нифонт, епископ новгородский. Мирское имя его было Никита. Родился он близ Киева от благочестивых и зажиточных родителей. После их смерти раздал имение бедным и поступил в Печерский монастырь. Он путешествовал, вероятно, по Востоку. В 1130 г. посвящен в сан епископа новгородского. Есть грамота ему от патриарха Николая Муцалона (1147–1152): «о Св. Духе сыну и сослужителю смирения нашего доброму пастырю разумных овец, господину епископу Новгорода, Нифонту, желаем радоватися о Господе. Слышали мы о твоем невинном страдании, какое терпишь ты для Бога, за митрополита Климента, без нашего благословения, самовластно, восхитившего Киевскую митрополию; слышали, что ты осуждаешь такую дерзость его, не хочешь служить с ним святительски, не поминаешь его в священной службе, и много перенес от него досад и оскорблений. Но ты, святой отец, потерпи еще за правду, для Господа, и не ослабевай перед тем аспидом и его советниками, дабы быть причтенным к лику святых, пострадавших за православие; покажи пример терпения святителям, которые имеют быть в земле Русской, и всему народу. — Мир тебе, отче! Благословение смирения нашего да будет над тобою, страдалец Христов во веки. Аминь».

Св. Нифонт скончался в Киеве, 21 апреля 1156 г. Празднование ему установлено митрополитом Макарием.

Иоанн пребыл в теснейшем затворе тридцать лет, удручая тело долгим постом, нося железа по всему телу.

Часто приходил к нему один из братии, смущаемый с детства телесной похотью, просить его о молитве, да пошлет Господь «ослабу» страстям его. Блаженный велел ему крепиться и мужаться. «Мочи мне нет, отвечал инок, если ты не подашь мне помощи, я уйду». «Нет, лучше оставайся здесь. Здесь ты далек от пропасти, и если повлечет к ней враг, то Господь изведет тебя от рова страсти и от бренни типна, и поставит на камени нозе твои. Послушай, что было со мною. И я от юности, томим на блуд, пострадал много. Чего уже ни делал я для своего спасения: по два и по три дня я не принимал никакой пищи, иногда даже по неделе; ночи проводил без сна, жаждою изнурял себя, тяжкие железа носил на себе. Три года провел я в таком злострадании и не обрел себе покоя. Наконец, вздумал я пойти к гробу святого Антония. Целый день и целую ночь молился я там и услышал голос: „Иоанн, тебе надо затвориться, чтобы невидением и молчанием упразднилась брань. Бог поможет тебе молитвами своих преподобных“. С тех пор я вселился здесь, в тесном и скорбном месте, живу уже 30 лет, и только недавно обрел покой. Все прежнее время боролся страстно с помыслами телесными, — и не знал уже что и делать: вздумал жити наг, и возложить на себя тяжкую броню, железным холодом истончаемый. Но особенно послужила мне во благо мысль выкопать яму, до плеча достающую. При наступлении великого поста я влез в яму и осыпал себя землей, оставив на свободе только руки и голову. Так, зло угнетаемый, провел я весь пост, не могши двигнуть ни единым суставом. Но и тут стремление плоти и разжение телес не прекращалось; к тому же и враг диавол творил мне пострахи, хотя изгнать меня оттуда. Я ощутил его действия: ноги мои издну возгорелись, все жилы скорчились, кости троскотали, и пламя приближалось к утробе моей — я радовался душой, что огонь сотворит меня чиста, свободна от всякой скверны. Я решил сгореть лучше в том огне, нежели выйти из ямы. Вдруг вижу я, — страшный и лютый змей, дышущий пламенем, сыплющий искры, идет на меня, как будто хочет пожрать, и это повторялось несколько раз. Наступила ночь Воскресения Христова. Змей напал на меня, голову мою и руки мои вложил к себе в пасть, волосы на голове и бороде опалились, — вот посмотри их и теперь, — в гортани у него. Я возопил из глубины своего сердца: „Господи Боже мой, за что ты меня оставил? Спаси меня, грешного, безутешного, избави мя от уст врага моего, се бо яко лев рыкает, хотя мя поглотити…“ Я кончил молитву, блеснула молния, змий исчез. Свет божественный осиял меня, и услышал я глас: „Иоанн, помощь ти бысть“. Я поклонился и сказал: „Зачем же Ты оставлял меня так долго зде мучиму быти“. И услышал ответ: „Противу силы терпения твоего, на тя наведох, да изжен будешь как золото, — не попущает Бог напасти человеку через силу. Молись мертвецу, сущему против тебя, да облегчит твою брань плотскую. Он выше Иосифа, и может помогать страждущим такой страстью“. Я не знал сначала, о ком слышался голос, и воскликнул только: „Господи помилуй!“ После узнал, что подле меня погребено тело Моисея Угрина. Свет неизреченный пришел на меня, и в нем до сих пор я пребываю, не спрашивая свечи ни днем, ни ночью. Все достойные насыщаются такого света. Это надежа оного света. Приходящие ко мне видят его ночью. Брат, помолись преподобному Моисею, и он тебе поможет».

Иоанн дал кость от мощей его больному приложить к своему телу, и в ту же минуту исчезла его похоть — оба возблагодарили Бога.

Св. Иоанн скончался не ранее 1160 г. Кончина его последовала 18 июля.

Еразм. Он употребил все свое имение на благолепие церковное, и, обеднев, подвергся пренебрежению: с горя он начал вести жизнь беспутную, наконец, занемог, лишился языка и зрения, и чуть дышал. На десятый день пришли к нему братья. «Горе душе брата нашего за бесчинную жизнь, — и вот душа его мятяся не может изыти!» Вдруг Еразм встал, как будто и не был болен. «Точно, братья моя, грешен я, и не каялся, но вот явились мне святые Антоний и Феодосий и сказали мне, что умолили Бога дать мне время на покаяние, за усердие мое к украшению храма Божия. Я увидел и Божию Матерь с предвечным Младенцем на руке. Она изрекла: „Встав, покайся, и приими ангельский образ; в третий день я возьму тебя чистого на небо“.

Еразм рассказал видение, исповедал перед всеми грехи свои, пошел в церковь и облекся в святую схиму.

На третий день он скончался.

Память празднуется 24 апреля.

Симон видел очевидцев умиравшего Еразма, и потому кончину его следует полагать около 1160 г.

Св. Афанасий. С ним совершилось чудо особого рода после смерти: он умер; два брата, „отерши и увивши“ тело его, отошли. Покойник, по своей бедности, оставался целый день непогребенный. Ночью является кто-то к игумену и говорит, что человек Божий остается второй день без погребения. Игумен с братьею идет в его келью и находит его, сидящего и плачущего. Все ужаснулись оживлению и приступили с вопросами к Афанасию. „Слушайтесь, кайтесь и молитесь, отвечал он, чтобы здесь скончаться и погребену быть. Больше ничего не спрашивайте у меня — не возноситесь и простите меня“. С этими словами он ушел к себе в пещеру, затворив за собою двери, и прожил там 12 лет, не произнося ни единого слова, не видев ни разу солнечного света, не выходя на чистый воздух, вкушая помалу хлеба, и то через день, обливаясь слезами день и ночь. Перед кончиной он призвал к себе братию и повторил им прежнее наставление: „Слушайтесь, кайтесь, молитесь“.

Один из братий, именем Вавила, лежал, „боля лядвеями“. Вдруг он видит перед собой Афанасия, который говорит ему: „Приди, и исцелю тебя“. Больной хотел расспросить его, но он стал невидим. Братия уразумела, что покойник угодил Богу, и принесли к его телу больного, который тут же и был исцелен. „Так рассказывал мне сам Вавила“, говорит пр. Симон.

Память Св. Афанасия празднуется 2 декабря. Скончался, вероятно, около 1176 г.

Поликарп, инок и после игумен печерский, любимец великого князя Ростислава Мстиславича, которого он отговаривал от пострижения. „Князь, говорил он, Господь требует от тебя иных подвигов: наблюдай правду в суде и оберегай Русскую землю; впрочем, предоставь себя воле Божией“. Поликарп разрешил у себя пост среды и пятницы для Господних праздников, следуя митр. Никифору, но митр. Константин восстал против него. Был созван собор, и печерский игумен осужден на заключение. Киевляне разорение Киева в 1169 году приписывали наказаниям за митрополичью неправду. В феврале 1170 г. он переносил тело великого князя Владимира Андреевича из Вышгорода в Киев, следовательно, был уже опять на службе. В 1174 г. он встречал нового великого князя. Скончался в глубокой старости, 24 июля 1184 г. Мощи его почивают в Антониевой пещере.

Анастасий диакон, у Кальнофойского называется братом пресвитера Тита. Скончался около 1190 г., память чтится 22 января. Мощи его почивают в Антониевой пещере.

Евагрий, дьяк, и Тит, попин, были связаны между собой теснейшей дружбой. Дьявол возмутил их, и они поссорились между собой так, что не могли видеть друг друга. Братия просила их примириться, но они и слышать не хотели о мире: если Евагрий стоял, а Тит проходил с кадильницей, то он убегал ладана; если же он оставался на месте, то Тит не кадил ему. Долго таким образом пребывали они во „мраке гневном“: Тит, служа, не брал прощения, Евагрий принимал святое причащение, питая гнев. Занемог Тит и приблизился к смерти: он послал к брату просить прощения Бога ради, но Евагрий жестокосердый изрек проклятие. Иноки, видя Тита умирающего, потащили к нему Евагрия насильно, чтобы дал прощение брату. Тит, увидев его, приподнялся и пал к нему в ноги, обливаясь слезами: „Прости меня, отче, и благослови“. Евагрий отвернулся и сказал: „Нет тебе прощения ни в сем веке, ни в будущем“, вырвался из руки старцев, упал и умер. Старцы не могли сложить ему рук, ни свести уст. А больной встал, как будто не был и болен». «Мы ужаснулись, рассказывали они, внезапной смерти одного и скорому исцелению другого, с плачем похоронили Евагрия, с открытыми очами и устами, и распростертыми руками; Тита же спрашивали, как все это случилось. „Я видел ангелов, отвечал он, отступивших от меня и плачущих о душе моей. Бесы же радовались гневу моему. Тогда я начал молить брата, да прощен буду, и когда велел позвать его к себе, увидел ангела немилостивого, держащего пламенное копье. Когда Евагрий отказался от прощения, ангел ударил его копьем, и он упал мертвый, а мне подал руку, и я встал“. Слушая это повествование, мы убоялись и поминали слова Господни: оставите, оставится вам, и всяк гневаяся на брата, безумно, повинен есть суду».

Память Тита празднуется 27 февраля. Кончина была, вероятно, около 1190 г.

Арефа, родом полочанин, был очень богат, но не подавал никогда ничего бедным, ни единой вещи, ни куска хлеба. Он был одержим скупостью, «яко гладом, и самому уморятися». Однажды ночью пришли к нему воры и украли все. Арефа хотел лишить себя жизни, потом начал искать на невиновных людях. Иноки просили его прекратить тяжбу. Но он не послушался, досаждая всем жестокими словами. Вдруг он занемог, — и не переставал роптать. И видит он сонм ангелов и полк бесов, пришедших к нему. Они начали состязаться о похищенном богатстве. Ангелы говорили: «Окаянный человече, если бы ты возблагодарил Бога за свое лишение, то это вменилось бы тебе в заслугу: милостыня — доброе дело, но благодарность за взятое насильно выше еще милостыни». «Я воскликнул тогда, так рассказывал он сам братии, Господи помилуй. Господи помилуй, согрешил я, Твое бо есть все, не жалею ничего». Внезапно бесы исчезли; ангелы возрадовались, и вписали в милостыни погибшее серебро.

Арефа совершенно переменился в расположении своего ума и нрава и беспрестанно повторял: «Господь даде, Господь отъя». Так как бл. Симон жил с Арефой в Печерском монастыре до 1208 г., то кончину Св. Арефы должно полагать около 1190 г. Память празднуется 24 октября.

Досифей, архимандрит, первый принес в Россию со Св. горы Афонской чин пения дванадесяти псалмов и написал ответ на предложенные ему вопросы о жизни Афонских иноков, не вполне уцелевший в рукописях. Неизвестно, когда принято им имя Феодосия, в малой ли или великой схиме, только в назидательном повествовании его о жизни афонцев по спискам он называется то Досифеем, то Феодосием. Скончался 28 августа 1118 г.

Симон, епископ владимирский. Начал свою духовную жизнь в Печерской обители. В 1206 г. он был игуменом владимирского Рождественского монастыря и духовником великой княгини Марии. В 1214 г. посвящен в сан епископа владимирского, по желанию великого князя Георгия Всеволодовича. В 1217 г. этот князь был свергнут с владимирского стола и получил себе в удел городок Радилов, куда за ним последовал и Симон, возвратившийся на свою кафедру вместе с ним после смерти Константина. В сентябре 1218 года блаж. Симон, в присутствии великого князя Георгия, освящал новый храм в том монастыре, где он был игуменом. Князь Георгий любил блаж. Симона, который так много оказывал преданности ему в горькое время: он объявил готовность свою открыть для друга его Поликарпа особую епископию в Суздале. Но блаж. Симон, не находя того полезным для Поликарпа, отговорил князя от его намерения. Дочь великого князя Всеволода, Верхуслава, с 1189 г. супруга князя Ростислава Рюриковича, была духовной дочерью блаж. Симона и также готова была на всякие жертвы из уважения к досточтимому епископу. Но Симон твердо шел путем духовной жизни, не увлекаясь счастьем и не давая поблажки самолюбию. В 1225 г. он освящал соборный храм в Суздале, построенный им, вместе с князем, на месте древнего разрушившегося собора. В мае 1226 г., чувствуя близость своей кончины, он облекся в схиму, и 22 мая «блаженный, милостивый и учительный епископ» скончался. Он погребен был во Владимирском соборе, но впоследствии мощи его перенесены в Киевские пещеры, где они и ныне покоятся. Сочинения его: послание к Поликарпу с описанием жития некоторых печерских затворников, и описание основания церкви Печерской.

Акиндин архимандрит. В 1231 г. он был на посвящении ростовского епископа Кирилла. Блаж. Симон епископ называет его «мужем святым». О ревности его к жизни духовной свидетельствует то, что он приказал благочестивому и наблюдательному Поликарпу описать жизнь печерских подвижников в память и назидание черноризцам. Он был игуменом в 1219–1231 гг.

Лукиан, пресвитер, претерпел мученическую смерть при нашествии Батыя в 1239 году.

Из святых отцов, живших в ближней пещере, известны по порядку времени еще следующие: преп. Григорий иконописец (ум. 1105 г.), преп. Исаия чудотворец (ум. 1115 г.), Феоктист, еписк. черниговский (ум. 1123 г.), препод. Нектарий, Савва, Сильвестр, Симон, Онуфрий молчаливый, Анатолий, Феофан постник, Макарий, Авраамий затворник, Илия Муромец (1 октября 1188 г.?) и преп. мученик Анастасий диакон (ум. 1190 г.). Все эти угодники Божии жили в ближней пещере в 1100 годах. Затем Симеон, епископ переяславский (ум. 1239 г.), Меркурий, епископ смоленский (ум. 1232 г.), преп. Лука, эконом печерский, Алексий затворник, Сергий послушливый, затворники: Элладий, Онисим, Сисой, Феофан, препод. Евстафий; пресвитеры: Ефрем, Мелетий, Серапион, Филарет, Петр, препод. Иоанн постник, Иеремия затворник, Меладий, Пергий и Серапион, еписк. владимирский, жили в 1200 годах.

Они почти все почивают в ближней пещере своими нетленными мощами.

Имена их сохранились в старых памятниках Печерского монастыря, в летописных сказаниях, на надгробных досках. На этих досках сохранились преимущественно имена святых отцов, почивающих в дальних пещерах. Досками, как видно, в старину прикрывались углубления в стенах, в которых почивали мощи, лежавшие сначала на досках, а не в гробах, как теперь. На боковых досках обыкновенно изображались лики почивающих угодников в лежачем положении, а сверху имена и самое краткое сказание об их жизни. В середине же досок делалось обыкновенно отверстие, через которое и прикладывались богомольцы к святым мощам. С таких-то надгробных досок, которых дошло до нас только шесть, списывались надписи, из которых и составилось самое краткое сказание о жизни и подвигах святых отцов дальних пещер. По этому сказанию, вместе с другими известными источниками, вот имена отцов, живших в дальних пещерах, по порядку: в 1100 годах Амфилохий, епископ владимирский (жил около 1122), игумен печерский Тимофей (жил около 1131 г.) и преп. Пимен постник (ум. около 1141 г.). В 1200 годах: священномученик Лукиан (жил около 1239 г.), игумен печерский Досифей (жил около 1218 г.), игумен Акиндин II (жил около 1235 г.), препод. Павел послушливый, Сисой схимник и Евлогий, затворники: Памва, Исидор, Лаврентий, Пафнутий, Афанасий, Софроний, Анатолий, Пиор, Кассиан, Феодор молчаливый и Аммон.

Всех мощей в Антониевой пещере 71, в затворе 9; в Феодосиевой 33, в затворе 13. Общая память их празднуется 28 августа.

Игумены печерские после Св. Феодосия.

Стефан, 1073-1078

Никон, 1078-1088

Иоанн, 1088-1103

Феоктист, 1103-1112

Прохор, 1113-1124

Тимофей, 1124-1132

Пимен, 1132-1141

Феодосий II, 1142-1142

Акиндин I, 1156-1157

Архимандриты:

Акиндин I, 1157-1163

Поликарп, 1164-1182

Василий (священник), 1182-?

Феодосий III,?-1203

Акиндин II, 1203-?

Поликарп II,? — ок. 1240


Монолитное строительство коттеджей www.atriym-stroy.ru.