ПРОМЫШЛЕННОСТЬ

Сельская промышленность предопределялась самой природой обитаемой страны: обширные поля, заливные луга, дремучие леса и многоводные реки, представляя обилие естественных произведений для удовлетворения главных потребностей человека: пищи, питья, одежды, устройства жилищ, были источниками, побуждениями первых промыслов: земледелия, скотоводства, звероловства, рыболовства, птицеловства и пчеловодства. Хлеб, рогатый скот, овцы, свиньи, домашние птицы, дичь, рыба, мед, лен, лес, — вот произведения, которые добывались искони, разводились и обрабатывались нашими предками, и о которых встречаются положительные свидетельства в летописях.

ЗЕМЛЕДЕЛИЕ

Пахотная земля называлась рольею. Пахать выражалось словом орать. Орали лошадьми, а не волами, как ныне в Малороссии. Когда в 1103 году Мономах звал своего двоюродного брата, киевского великого князя, Святополка Изяславича, против половцев, то дружина его возражала (по Лавр. списку), «яко негодно ныне, весне, ити хочем, погубити смерды и ролью их. И рече Володимер: дивно ми, дружино, оже лошадий жалуете, ею же то ореть (смерд), а сего чему не промыслите, оже то начнет орати смерд, и приехав Половчин ударит и стрелою, а лошадь его поимет, а в село его ехав, имет жену его, и дети его, и все его именье (по Ипат. списку: и гумно его зажжет), то лошади жаль, а самаго не жаль ли?»

Земледельческие орудия: плуг, рало, упоминаются у Нестора и в Русской Правде, борона в Русской Правде.

Коса и серп (в Сузд. летописи 1178) известны с глубокой древности.

Жатва, сено сечи, выражения в правиле Кирилла митрополита.

В Слове о полку Игореве так описывается уборка хлеба иносказательно: «на Немизе снопы стелят головами, молотят чепи харалужными, на токе живот кладут, веют душу от тела».

В житии Феодосиевом упоминаются ручные жернова.

Прочие орудия: мотыки, лыскари (1074), рогалии (1091), кирки.

Сено уп. в Русской Правде, в Новг. летописи (1145), сеножати в грамоте Ростислава. В селе северского князя Игоря Ольговича, в 1146 г., военными противниками найдено было на гумне 900 стогов (сена?).

Хлеб сушился в овинах, упоминаемых в уставе Владимира Святого, хранился на гумнах, в ямах, как значится в Русской Правде; в житии Св. Феодосия говорится о сусеках, в Слове Данииловом упоминаются житницы, в Киевской летописи (1146 г.) бретьяницы.

Роды хлеба, упоминаемые в памятниках: рожь, жито (1193); пшеница (1114, в ВК.) пшено, измерявшееся по Русской Правде убороками (четвериками?), просо (1095), ячмень, солод (ведрами), овес (лукнами), отруби, ярь (яровое); в Новгородской летописи под 1127 г. вершь (всходы), озимица.

В церковном уставе 1051–1054: «Аще муж имет красти коноплю или лен или всяко жито, митрополиту в вине с князем на полы, також и жонка».

Гобино — урожай, обилие (оттуда: угобзить); готовизною, вероятно, назывались всякие припасы, слово, от которого остался у нас глагол: готовить кушанье.

Меры хлеба: кадь (после бочка, оков), содержала 4 четверти, четверть 2 осмины. Кадка малая должна быть что осминка великая, а осминка малая — четверик?

В житии Феодосия бъчьвь (оттуда бочка) полна меду.

К земледелию относятся в Русской Правде законы: «Аже будеть росечена земля… то платити продажу, аже межу… ролейную разорет, то 12 гривен продажи. Оже дуб перетнет знаменный или межьный, то 12 гривен продажи».

Особенного имени для земледельцев в древности не было, как теперь крестьяне, разве мужи (откуда нынешние мужики). Пришлое, господствующее племя называло этих мужей-туземцев смердами. Впоследствии, однажды (1216) встречается имя поселей, откуда нынешние поселяне.

В Правде значатся особенные батраки, которые назывались ролейными закупами, наймитами. (Это имя кажется переведенным с чужого языка и указывает на иностранное происхождение обычая). Закупы получали от хозяина особую плату и обязывались за нее служить ему, обрабатывать землю. Их, видно, было столько, что для определения их отношений понадобились многие особые правила:

Плата, содержание, снабжение нужными вещами, не давали права на личность; получавший мог до срока отходить, с обязанностью возвратить все полученное. За потерянный плуг и борону закуп должен платить, а если пропажа случится в его отсутствие по делам хозяйским, то она не причитается ему в вину. За уведенную скотину из хлева закуп не отвечает, но если он потеряет ее в поле, не загонит во двор, не затворит, где хозяин велит, то должен платить. Если господин обидит закупа и не выдаст ему полного жалованья, то должен удовлетворить его и заплатить 60 кун за обиду. Если возьмет у него деньги, то должен возвратить с прибавлением 3 гривен пени. Если господин продаст закупа в крепость, то лишается всех денег, ему выданных, и платит 12 гривен продажи. Если господин побьет закупа про дело, то есть без вины, а не смысля, пьяный, то платить, как за свободного человека. Закуп за кражу, выплаченную его господином, делается ему крепостным. Бегство наказывалось закрепощением, жалобы за неплатеж или обиду не ставились в вину, а требовали суда.

Из этих правил должно заключить, что уже в древнее время было очень много земли, которая обрабатывалась по найму. Вероятно, свободные мужи-поселяне шли в такие заработки, чтобы пользоваться покровительством князя или боярина, зажиточного человека, и иметь для себя все нужное, готовое.

Закупы были, так сказать, родоначальниками свободного перехода крестьян, который установился впоследствии (Юрьев день).

В Русской Правде упоминаются сельские, ратайные тиуны, княжие, боярские.

В одном, хотя и не очень ясном, месте говорится о холопях смердиих.

Св. Феодосий в детстве «начать на труды подвижен бывати, якоже исходити ему с рабы на село и делати с великим смирением».

Бояре «села вдаваюче на попечение им» (инокам Печерского монастыря).

О работе закупов есть место и в древней былине об Илье Муромце:

Илья Муромец пошел к отцу на пожню; Приходит на пожню, Отец с семейством отдыхают — спят, И с работниками своими. И ен приходит, и взял топоры, И начал пожни чистить: И столько он с работниками и семейством Не начистили в три дни, Сколько ен одново часа, И развалил поле великое, И топоры во пни воткнул, И никому не вынять.

Сюда относится и следующее место в другой песне:

Они тут-то садились на добрых коней, Они поехали ко славному ко городу Чернигову, Ко своим посельям ко дворянскиим.

Следы древнего земледелия встречаются в былинах, следы, по которым можно судить, каким уважением пользовалось в древности это занятие.

Молодой Вольга Святославич…………………….. Выехал в раздольице чисто поле. Он услышал в чистом поле ратая; Сошка у ратая поскрипывает, Омешики по камешкам почеркивают……………………… Орет в поле ратай, понукивает, С края в край бороздки пометывает; В край он уедет, другого не видать; Коренья, каменья вывертывает, А великие-то все деревья в борозду валит. Кобыла у ратая соловая, Сошка у ратая кленовая, Гужики у ратая шелковые.

Иначе поется это место:

У оратая сошка красна дерева, А омешики серебряные, А присошечек красна золота. У оратая сапожки на ножках — зелен сафьян: Шилом пяты, носы востры, Под пяту-пяту воробей пролетит, Около носа-носа яйцо прокатит; Кудри у молодца качаются, — Не скатен жемчуг рассыпается; Брови черного соболя, Глаза — ясного сокола.

Вольга Святославич настиг его, увиденного издали, уже на третий день, и пригласил ехать вместе с ним.

Дорогой ратай вспомнил об оставленной сошке:

Ай же Вольга Святославович! Оставил я сошку в бороздочке……………………….. Как бы сошка с земельки повыдернута; Из омешиков земелька повытряхнута, И бросить бы сошка за ракитов куст.

Посланная дружина ничего не могла сделать:

Они сошку за обви вокруг вертят, А не могут сошки с земельки повыдернуть, и проч.

Ратай должен был воротиться и распорядиться своей сошкой. На вопрос удивленного Вольга Святославича, между прочим, отвечал ему:

А я ржи напашу, да во скирды сложу, Во скирды сложу, домой выволочу, Драни надеру, да и пива наварю. Пива наварю, да и мужичков напою. Станут мужички меня покликивати: Молодой Микулушка Селянинович!..……………………… Тоби было, Микулушка, пахать да орать, Тоби было, Микулушка, крестьянствовать!

Бог тя благословит, Илья Муромец, силой своей, Так и стой за веру Християнскую, И за дом Пресвятыя Богородицы; На бою тобе смерть не писана. Бейся же со всею силой неверною, И противу всея поленицы удалыя; А сильнее тебя на белом свете Самсон Самойлович да Святогор Колыванович; Еще сильнее от матушки сырой земли Микула Селянинович.

Огородничество

Об огородах в летописях известия встречаются часто:

1146. «Изяслав… взяша Игоревы товары перед Золотыми вороты и под огороды».

Черные клобуки около Киева (1151) «села пожгоша и огороди все присекоша».

(Сузд. 1149, Киев. 1172, 1173).

Печерские затворники «в огради копахуть зелиннаго ради растения».

Огород Святоши, насажденный им самим, существовал еще при еп. Симоне.

Над сыном огородника совершено чудо Св. Борисом и Глебом, как значится в современном свидетельстве жития.

Овощи в Вол. летописи под 1229 г.

В житии Авраамия Смоленского говорится, что Игнатий, епископ смоленский, «скупил огради овощныя окрест града, и постави церковь».

1131. Смоленский князь Ростислав Мстиславич отдал епископу Мануилу огород с капустником.

Из овощей упоминается в Русской Правде горох, измерявшийся убороками; в некоторых изводах говорится о полбе.

Мак, горох, тыква, бобы, чеснок и лук, известны по Печерским житиям.

Хмель известен из древности.

В 1213 г. воз репы в Новгороде стоил две гривны.

Огороды упоминаются в Патерике «с древами плодовитыми», следовательно, в смысле садов.

Под 1159 г. в летописи град сравнивается с яблоками.

В 1091 и 1169 г. родилось много плодов.

В 1228 году новгородский князь Ярослав Владимирович вез псковичам в коробьях дары, паволоки и овощ (вероятно, иностранные плоды).