Измена Мазепы

Наконец, сверх всего того, что происходило в Московской Руси, дурные вести стали приходить к Петру и из Малороссии. В 1707 г. впервые получил Петр донос на малороссийского гетмана Ивана Мазепу в том, что он сносится с польским королем Станиславом и желает изменить Москве. Петр до тех пор был очень доволен гетманом и потому не поверил доносу. Но донос повторился и в следующем, 1708 г.; на этот раз на Мазепу доносили важные лица: генеральный (главный) судья малороссийский Кочубей и один из малороссийских полковников Искра. Было произведено следствие; донос не был доказан, и доносчики были выданы Мазепе и казнены им. Однако гетман действительно готовил измену и сносился с врагами Петра. К этому его побуждало внутреннее состояние Малороссии, очень смутное и беспокойное.

В стране не прекращалась внутренняя усобица. Казачья старшина стремилась к тому, чтобы господствовать над управляемыми людьми, а простые казаки и горожане не желали подчиняться старшине. Старшина хотела сохранить автономию Украины и не любила московского вмешательства в малороссийские дела; а простой народ, города, иногда и духовенство, сами обращались к Москве за защитою и покровительством. Мазепа, став гетманом (в 1687 г.), в течение целых двадцати лет очень искусно умел сдерживать и примирять распри и ссоры, а в то же время соблюдал хорошо интересы и московского правительства. Положение его стало, однако, шатко и тяжело с тех пор, как Карл XII победил Августа и переменил в Польше короля.

Торжество шведов должно было, казалось, повести к окончательному поражению Петра. Все ждали разгрома Москвы. Если Малороссия останется верна Москве, она разделит тяжкую участь побежденных; если же она вовремя отойдет от Петра, она может не только уцелеть, но еще и выиграть, обеспечив свою самостоятельность посредством договора с победителем. Так рассуждал Мазепа и все те, кто подбивал его перейти на сторону Карла и его союзника короля Станислава. Ради этих соображений Мазепа вступил в тайные сношения с поляками и шведами и вел себя так скрытно, что Петр не верил отпадению Мазепы до того времени, когда, наконец, оно совершилось (1708).

Такова была обстановка шведского нашествия на Русь. Восстания инородцев на Волге и за Волгой и казаков на Дону, опасность отпадения Малороссии и страх (правда, неосновательный) нападения турок и татар с юга — вот что видел и чувствовал Петр, ожидая нападения Карла. Опасность казалась Петру столь ужасной, что он иногда не скрывал овладевшего им малодушия.