XVII
Москва в XIX столетии

Москва до нашествия Наполеона

В кратковременное царствование императора Павла I и часть Александра I, до великой войны 1812 года, Москва, как дворянский центр, продолжала обстраиваться и жить в прежнем направлении, на котором мало отразились и мрачный характер первого правления, и либеральный - второго. Классический стиль продолжал по-прежнему господствовать в постройках, хотя уже в это время начинают, по примеру Франции, применять у нас и стиль еmpiге, проводниками которого были строители Жилярди и Витали и их русские ученики. Но расцвет и господство этого стиля относится уже к эпохе, наставшей после нашествия Наполеона. В это же время достраивались постройки прежнего царствования, как церковь Мартина Исповедника, Андроньевская колокольня, и дома московской знати.
В это время начинает проявляться отлив дворянства из окрестностей Яузы в центр Москвы, к Арбату, Пречистенке, Знаменке, Староконюшенной и прилежащим переулкам.
Екатерининские орлы, как Зубов, Мусин-Пушкин, Разумовский, доживали свой век вблизи немецкой слободы, а князь Орлов гонял своих рысаков из Нескучного по Замоскворечью.
Но новое поколете дворянства, особенно под влиянием своих, заграничных странствований, тянулось к новой обстановке жизни. В одежде преобладали моды сперва директории, а потом империи. На домах появились строгие орнаменты античного характера тонкие карнизы, красивые окна с львиными над ними масками, барельефы за колоннами, на фронтонах венки, в простенках светильники и факелы и во всем изысканная симметричность. В этом стиле еmpiге в то время под Новинским князь Гагарин выстроил прекрасный, существующий доселе особняк, а Всеволожский огромный дом на Пречистенке, теперь перестроенный для военного ведомства. Жилярди выстроил на Солянке для Опекунского Совета красивое здание того же стиля.
В Екатерининское время Москве давали тон вельможи, тон величественного великолепия. Дома-дворцы с роскошными парками и большими прудами, с великолепными картинными галереями, с театрами со своими оркестрами и хорами из крепостных, с лукулловскими обедами и феерическими балами, открытыми "для званных и названных", сосредоточивали культурную жизнь Москвы, в немногих домах знати и не давали возможности развиваться общественности в средних кругах. Не то стало при Александре I. При нем все эти празднества у немногих раздробились между множеством живших в Москве семейств уже среднего дворянства. Стала развиваться клубная жизнь, общественные увеселения, театральны зрелища за плату. Английский клуб привлекал мужчин не только своими обеденными и карточными столами, но и своей читальней и политическими беседами; а танцевальный клуб-лиц обоего пола. Бульвары, недавно обострившиеся особняками по линии своих проездов, переполнялись гуляющими. Кузнецкий мост, куда из Немецкой слободы перешли заграничные магазины, стал не только местом для покупок модниц и модников, но и местом прогулок и всевозможных свиданий. Балы, маскарады, рауты из домов Екатерининской знати раскинулись по множеству дворянских домов Москвы и становились даже общественными и платными, когда устраивались в клубах. В театре на Арбатской площади шли всевозможные представления. В одни дни там играла французская труппа со знаменитой артисткой Жорж, а в другие - русская, с артистками Семеновой и Сандуновой. Перед самым вторжением Наполеона репертуар, за отъездом французов, стал исключительно русским и патриотическим. Ставилась сатирическая (по отношению к увлечению иноземщиной) "Модная лавка" Крылова и драмы -"Наталья боярская дочь", "Добрые солдаты", оратория Дехтерева "Минин и Пожарский" и оперы Кавоса "Илья Богатырь" и Шаховского "Иван Сусанин" в которой последний оставался жив.
В Москве возникали кружки для чтения литературных произведений и бесед, которые касались иностранной политики, особенно ослепительных побед Наполеона I. Много было политических разговоров в Английском клубе, в котором выписывались иностранные газеты и журналы.
Но Москва высших и средних классов ее населения с первых лет царствования Александра I неудержимо предавалась увеселениям. Вигель в своих записках говорит: "каждая зима в Москве походила на шумную неделю масленицы". Его современник Булгаков пишет в 1805 году сыну: "балам нет конца, и не понимаю, как могут выдерживать. Ежели сумасшествие продолжится всю зиму, то все переколеют и к будущей - нужен будет рекрутский набор танцовщиц". Примечательно, что такое беззаботное веселье царило в Москве до самого лета 1812 года, хотя немногие зоркие люди уже ясно видели, что заключенный императором Александром I в 1807 году союз с Наполеоном I непрочен и что война с ним быстро надвигается на Россию.
Самое вторжение в Россию армии двадесяти язык и манифест об этом Русского царя были для огромного большинства москвичей неожиданностью. Правда, что простой народ не без страха всматривался по ночам в огромную комету, которая казалась мечеобразной, и которую Наполеон называл "своей путеводной звездой в Россию". Только немногие, считавшие Наполеона антихристом и апокалипсическим Аполионом, имя коего равняется звериному числу 666, сопостовляя его с 665 годом основания Москвы, ждали большой беды для самой нашей столицы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ТИПЫ ПОСТРОЕК ЕКАТЕРИНИНСКОГО И АЛЕКСАНДРОВСКОГО ВРЕМЕНИ

 

 

 

 

В оглавление