XIX
Москва после нашествия Наполеона. Конец правления Александра I
Москва при правлении Николая I


Хотя далеко не все подкопы взорвались, но центр Москвы носил страшные следы разрушения. По берегу Москвы-реки дома были облеплены вонзившимися в стены осколками камней. Река засеребрилась от множества мертвой всплывшей рыбы. Никольская башня наполовину была разрушена, но над ее воротами остался невредимым образ Чудотворца Николая, даже стекло, покрывавшее его, и фонарь, висевший пред ним, были, к изумлению всех, целы. Арсенал был разрушен. Здание сената было сильно изуродовано, филаретовская пристройка к Ивану Великому была взорвана. Но соборы были все целы. В минных подкопах фитили были потушены, вероятно, ночным ливнем, и из траншей было вынуто 60 пудов пороху. Взорваны были: Грановитая палата, дворец, комендантский дом и Алексеевская башня. В Кремлевских стенах зияло пять больших проломов.
Несмотря на это, московские скитальцы собрались в храмах и с радостными слезами благодарили Бога за освобождение Москвы. Подошедшие к Москве казаки генерала Иловайского заняли город, и скоро здесь начал устанавливаться порядок. Возвратился сюда преосвященный Августин и привез святыни. Приехал и граф Ростопчин. Стало возвращаться население. Но потребовалось несколько лет, чтобы поднять Москву из пепла и развалин. И этот процесс ее воссоздания был в своем роде третьим ее основанием, если за второе принять ее восстановление, за 200 лет перед этим, при царе Михаиле Феодоровиче, которому пришлось обстраивать Москву после страшной разрухи междуцарствия и польского владычества.
Вот итоги лихолетья 1812 года: из 9158 домов уцелело 2626, а из 8520 магазинов-1368. Из 290 храмов сгорело 127, а остальные 115 были ограблены и изуродованы. Только на улицах (кроме колодцев, погребов и ям) валялось 11,959 человеческих трупов и 12,546 лошадиных.
Вид Москвы был ужасен: на месте деревянных домов стояли остовы печей и дымовых труб; на месте каменных -обгорелые стены; большая часть церквей стояли обезглавленные, а колокольни без колоколов, или расплавленных пожаром, или упавших на землю.
Но поразителен и процесс возрождения Москвы. Москва, не будучи правительственным центром, а оставаясь только помещичьим и купеческим городом, обнаружила великую силу воссоздания, почти в той же мере, в какой проявлялась она в 1613 году, при первом Государе из Дома Романовых, царе Михаиле Феодоровиче. Уже в 1812 году, когда архиепископ Августин в декабре месяце устроил первый крестный ход из Кремля в память освобождения Москвы, кипели здесь плотничные работы, а к весне 1613 года сюда стали стекаться огромные массы каменщиков.
Начавшие снова выходить "Московские Ведомости" писали о Москве в своем номере от 25 декабря 1812 года следующее: "Нет места, годного для жилья, которое не было бы уже занято. Торговля и промышленность распространяются с удивительной быстротой. Построено до 2800 временных лавок, и вся торговая площадь наполнена бесчисленным множеством продавцов и покупателей".
Император Александр I высоко ценил жертвы и заслуги Москвы в великом деле освобождения России от нашествия "двадесяти языкъ", с их грозным предводителем. Он выразил это в следующем своем манифесте, 30 августа 1818 года.

Первопрестольной столице Нашей Москве.

В достопамятный навсегда 1812 год, когда настояла надобность спасти Отечество от нашествия сильного и многочисленного врага, Мы, во изъявление уважения Нашего к сей Первопрестольной, древней Российской столице обратились с воззванием Нашим наипервее к ней и не умедлили Сами предстать посреди оной. Усердие и ревность ее соответствовали Нашему ожиданию. Мы видели не щадящую никаких пожертвований горячую любовь ее к Нам и отечеству. Претерпенное потом ею от руки злодейства крайнее бедствие и разорение уязвило сердце Наше глубокою печалию. Но управляющий судьбами народов, Всемогущий Бог, избрал ее, да страданием своим избавит она не токмо Россию, но и всю Европу. Пожар ея был заревом свободы всех царств земных. Из поругания святых Храмов ее возникло торжество веры. Подорванный злобою Кремль, обрушась, раздавил главу злобы. Тако Москва и подвигами и верностию и терпением своим показала пример мужества и величия. Имея все сие запечатленным в уме и в сердце Нашем, Мы с отеческою к ней любовию даже и во время самой войны не преставали пещися о всевозможном вспоможении разоренным ее жителям и во всех повелениях Наших главно-начальствующему над Москвою о том подтверждали. Ныне же, по окончании столь многотрудной войны, по приведении в порядок расстроенных дел Европейских и по некотором необходимо-нужном пребывании Нашем в С.-Петербурге, восхотели Мы, как скоро могли, посетить сию достопочтенную делами и древностию столицу Нашу, дабы лично обозреть ее состояние и нужды, а притом ознаменовать пред целым светом незабвенные заслуги ее, Божеским благословением осеняемые, чужеземными державами уважаемые и толико достойные любви и благодарности от Нас и всего отечества. Для предания в потомственные времена толь достославных ее деяний, повелеваем сию грамоту, всенародно изъявляющую ей Нашу признательность, хранить в Московских департаментах Сената.

"АЛЕКСАНДР".

Но еще ранее этого манифеста государь 25 декабря 1812 года решил воздвигнуть в Москве, в память отечественной войны всероссийский памятник, в виде храма Христа Спасителя, и в манифесте своем высказал следующее:
"В сохранение вечной памяти того беспримерного усердия, верности и любви к Вере и к Отечеству, какими в сии трудные, времена превознес себя народ Российский, и в ознаменование благодарности Нашей к Промыслу Божию, спасшему Россию от грозившей ей гибели, вознамерились Мы в Первопрестольном граде Нашем Москве создать церковь во имя Спасителя Христа, подробное о чем постановление возвещено будет в свое время. Да благословит Всевышний начинание Наше! Да совершится оно! Да простоит сей Храм многие веки, и да курится в нем пред святым Престолом Божим кадило благодарности позднейших родов, вместе с любовью и подражанием делам их предков".
Из значительного числа проектов этого храма государь в 1816 году избрал составленный академиком живописи Витбергом проект, поражающий своей колоссальностью. Местом для сооружения храма были избраны Воробьевы горы, между Смоленскою дорогою, по которой пришел Наполеон, и Калужской, по которой ушел. Вышина храма от вершины горы до креста равнялась 80 саженям, а от подошвы горы 110. Храм должен был состоять из трех ярусов, или трех храмов. Нижний - в виде параллелограмма, углублялся в землю горы и посвящался Рождеству Христову. В его катакомбы предполагалось перенести кости убитых в 1812 году воинов. По обеим сторонам нижнего храма, простиралась колоннада в 300 сажен, предназначенная для истории побед отечественной войны и манифестов того времени. На концах ее предполагалось поставить два памятника, из коих один из пушек, отбитых у Наполеона во время его похода по России, а другой из взятых во время наших походов против него за границей до самого взятия Парижа. Средний храм в форме креста посвящался Преображению Господню, а верхний в виде круга Воскресению Христову. Изображая всю земную жизнь Христа Спасителя, храм этот трехмастным своим составом символизировал, по мысли художника, тело, душу и дух человека. Исполинский храм венчался большою главой и четырьмя меньшими, на которых предполагалось поместить 48 колоколов и подобрать их так, чтобы звон их составил четыре музыкальных аккорда.
12 октября 1817 года, в присутствии государя, царской фамилии и прусского принца Вильгельма, впоследстие императора германского Вильгельма I, состоялась торжественная закладка храма-памятника. Начались уже работы по его постройке, затрачены были 4 слишком миллиона на нее, но грунт для такого тяжелого сооружения оказался слабым, и после смерти Александра I решено было прекратить работы на Воробьевых горах и избрать новое место для храма Христа Спасителя.
Император Александр I, не смотря на истощение государственной казны войнами, деятельно занимался восстановлением Кремля, его башен, стен, дворцов и соборов. Он приказал приобрести у митрополичьего кафедрального Чудова монастыря дом митрополита Платона и, обратить его во дворец, подарил его своему брату великому князю Николаю Павловичу. Над этим зданием был надстроен новый этаж.
С любовью относясь к восстановлению Москвы из развалин, Александр Павлович, не смотря на множество дел, часто посещал ее. Так прибыл он сюда после Венского конгресса 15 августа 1816 года и пробыл здесь до своих именин, 30 числа, когда подписал вышеприведенный Манифест. Эти две недели сделались одним сплошным народным праздником в честь освободителя отечества и умиротворителя Европы. В следующем 1817 году он прибыл сюда со всею царскою фамилией и прожил здесь до описанной выше закладки храма Христа Спасителя. В феврале 1818 года он снова ПОСЕТИЛ Москву и 20 числа с большим торжеством открыл на Красной площади памятник Минину и Пожарскому, изваянный скульптором Мартосом. Один из барельефов памятника изображал сбор пожертвований в Нижнем Новгороде, а другой - выход в 1612 году поляков из Кремля. Отсюда государь уехал в Варшаву. В это время, именно 17 апреля, родился в Николаевском дворце великий князь (будущий император) Александр Николаевич. Крещение, к которому снова прибыл государь, происходило 5 мая в Чудово монастыре, где новокрещеный был положен на мощи святителя Алексия.
16-го июня прибыл в Москву Прусский король Фридрих Вильгельм с упомянутым выше принцем Вильгельмом.
При встрече их у дворца великая княгиня Александра Феодоровна взяла у кормилицы новорожденного Александра Николаевича и передала его Фридриху Вильгельму, при чем император сказал прусскому королю: "Этот ребенок родился в Кремле, в древнем дворце Русских царей, недалеко от колыбели фамилии Романовых и близ святых Иверских ворот, где чудотворный образ Богоматери бодрствует и печется о судьбах этого города и России". Эти слова государя произвели глубокое впечатление, и Фридрих Вильгельм много раз повторял их близким людям. Прусский король, прогуливавшийся по Москве и верхом и пешком, удивлялся городу, как феникс возрождавшемуся из пепла с чрезвычайной быстротой. Однажды, любуясь с Красного крыльца видом Москвы и сиявшими на солнце куполами церквей, он сказал: "с Москвой не может соперничать ни один город". "Да, - сказал стоявший около него император Александр,-это-святой город".
Этот государь оставил в Москве по себе память еще следующим: в Кремле, на месте Цареборисовского дворца, где ныне находятся казармы, пред которыми расставлены огромные орудия, начиная с царь пушки, был, под наблюдением князя Цицианова архитектором Еготовым выстроен дом для Оружейной палаты, которая и находилась здесь до 1851 года. В свое время это огромное здание, по карнизам, украшено было статуями и бюстами. Здесь были и Добрыня Никитич, и князь Холмский, и Ордин-Нащокин, и боярин Матвтеев, и князь Голицын (времени царевны Софии) и друг. На барельефах были изображены: прием послов разных исповеданий св. Владимиром, принесение Владимиру Мономаху царских принадлежностей, покорение Казани, победы над турками при Чесме и Кагуле. В последствие все эти украшения были сняты, и здание было обращено в казармы.
При Александре I были отстроены сожженные со всеми вспомогательными учреждениями, университет и университетская типография на Страстном бульваре. Заботясь о том, чтобы московское войско имело для своих упражнений в непогожее время крытое помещение, государь приказал построить на Моховой против университета экзерциргауз и из многих проектов этого здания избрал составленный генералом Бетанкуром. Производство работ было поручено генералу Карбоньеру, который построил это смелое и красивое по архитектуре здание в полгода. Между тем оно охватывает почти 80 сажень в длину, 21 в ширину и имеет огромную потолочную площадь, не поддерживаемую внутренними столбами. Ширина его стен 41/4 аршина, а фундамент углублен на 2 сажени. В царствование Александра I приобретено было у содержателя частного театра в конце Петровки, Медокса место, где находилось его сгоревшее театральное здание. Здесь министерство двора в 1824 году построило великолепное здание Большого театра, которое, перестраиваемое после пожаров, существует до сих пор.
В черте Земляного города в царствование Александра Павловича в 1805 году были построены следующие гражданские здания: Александровский институт, на который государь пожертвовал 400,000 тысяч, его церковь во имя св. Александра Невского была освящена в 1812 году; училище ордена св. Екатерины, в память императрицы Екатерины II; Вдовий дом, построенный на средства Воспитательного дома, в память благотворительности императрицы Марии Феодоровны; Мариинская больница; Лазаревский институт и наконец, огромные Покровские казармы. В это же царствование основаны: странноприимный дом и больница графа Шереметева. Эти учреждения, созданные графом Николаем Петровичем, по мысли его супруги Прасковьи Ивановны, помещаются в прекрасному по архитектурному стилю, здании. Главный его корпус имеет форму полукруга. В галереях на лицевую и заднюю сторону устроены палаты для призреваемых. В самой средине лицевого корпуса устроена изящная со вне и внутри церковь. Это стильное здание не было сожжено и обезображено в 1812 году, потому что здесь жил какой-то из маршалов Наполеона.
Нашествие на Россию полчищ запада произвело у нас немалый переворот, сказавшийся подъемом нашего национального духа в государе, правящем классе и даже в литературе, что особенно заметно на Карамзине и Крылове и друг.; но стиль построек александровского времени остался по-прежнему подражательным: дома строились и украшались со вне и внутри в стилях классическом и еmpiге.
Москва горячо любила императора Александра Благословенного и трогательно встретила и проводила его гроб, когда он был перевозим в Петербург из Таганрога, где скончался 19 ноября 1825 года этот освободитель Москвы, России и Европы от владычества Наполеона. Незадолго до своей кончины государь назначил в Москву, в сане архиепископа, святителя Филарета, который, возведенный в сан митрополита, в течение полувека оказывал сильное влияние на московскую религиозно-нравственную жизнь.
В память императора Александра I, его брат и преемник на престоле, Николай Павлович у Тверской заставы выстроил в 1826 году Триумфальныя ворота. Латинская и русская надпись гласит, что они посвящены "священной памяти императора Александра I, восстановившего Москву из пепла и развалин".
При императоре Николае I в Москве изглаживались последние следы разрухи 1812 года; сама она ширилась в своем пространстве и населении и делала дальнейшие успехи в своей культурности. Правда, глубоких перемен в ней не было: она по-прежнему оставалась дворянско-купеческим центром, к которому тяготела Россия. Но то, что было в предшествующее царствование временным взрывом и проявлением русских национальных стремлений, стало при национально-консервативном направлении государя постоянным и господствующим ее направлением. В эту пору образованность Москвы сильно подвинулась вперед. Университет блистал такими профессорами, как Погодин, Шевырев, Соловьев, Грановский, Катков, Леонтьев, Иноземцев и другие. Журналистика Москвы подвинулась вперед, благодаря журналам профессора Надеждина ("Молва" и "Телескоп") и Полевого ("Московский телеграф"). Сюда тяготели литературные уроженцы и не уроженцы Москвы, как Пушкин, Жуковский, Вяземский, Батюшков, С. Аксаков, Киреевский, Гоголь, Герцен, Тургенев и другие. Здесь сложились влиятельные кружки западников и славянофилов. Во главе первых стоял Станкевич и Грановский, во главе вторых Киреевский, Аксаков и Самарин. В Москве процветал и театр, на котором блистали такие звезды, как Мочалов, Каратыгин, Щепкин, Садовский, Шумский и другие. Вообще за это время Москва, как культурный центр, стала влиятельнее Петербурга.
Николай I, любивший Москву, что он показал особенно своими заботами о ней в холеру 1830 года, много трудов посвящал ее украшению. Главными его постройками в Москве, характеризующими его, эпоху были Большой Московский дворец и храм Христа Спасителя: они более носят на себе русский характер, чем сооружения XVIII и начала XIX веков.
Много забот посвятил император Николай I Кремлю. Прежде всего он восстановил разрушенный Арсенал и вдоль стен его приказал расставить под русскими орлами трофеи 1812 года-пушки отбитые у "великой армии". Их всего 875; принадлежали они не одним французам, а и австрийца, пруссакам, итальянцам и друг.
Новою постройкою этого государя в Кремле является здание Оружейной палаты, на месте древнего конюшенного приказа, куда были перенесены государственный драгоценности и древности из здания, подстроенного императором Александром I на месте Царе-борисовского двора и обращенного в казармы. Оно прежде не отапливалось и мало было приспособлено для хранения древностей. Николаевская Оружейная палата была окончена в 1851 году. Ему же принадлежим и постройка кавалерского корпуса, размещающего служащих при дворе.
Но самою главною и самою характерною для Николаевского стиля постройкой является Большой Кремлевский дворец.
"Кремлевский дворец мой, - писал император Николай Павлович, по случаю освящения в 1849 году своего нового сооружения, - изящное произведение зодчества, будет новым достойным украшением любезной моей древней столицы, тем более, что он вполне соответствует окружающим его зданиям, священным для нас и по соединенным с ними воспоминаниям веков минувших и великих событий отечественной истории". Величаво глядит он с высоты Кремлевского холма на расстилающиеся пред ним город и реку и с своим золотым куполом и шпилем очень издалека виден и гармонично сливается с древними кремлевскими сооружениями. Чем-то русским, как и от музыки Глинки, веет от этого дворца.
В громадном четвероугольнике, занимающем десятину с четвертью, дворец Николая I охватил собою древние терема, старинные дворцовые церкви и находящийся на внутреннем дворе храм Спаса на Бору. Дворец заключает в себе до 700 комнат, которые разделяются на парадные, с главными залами: Георгиевской, Александровской, Андреевской и Владимирской (в два света, почему дворец представляется трехэтажным), и жилые (государя и государыни, наследника, фрейлин и других придворных). Главный фасад обращен на юг к Москве-реке. Восточной стороной он соединяется с Грановитой палатой, с северной стороны с теремами, и западной с Оружейной палатой, переход которой обращен в зимний сад. Нижний этаж дворца устроен выступом, от чего во втором этаже образуется громадная терраса, с которой открывается прекрасный вид на Москву и ее окрестности. При закладке дворца, 30 июня 1838 года, под цоколь угла, где находится кабинет Его Величества, положена была металлическая доска с надписью: "Заложен в царствование Императора Николая I, под управлением министра императорского двора генерала от инфантерии князя Петра Волконского и обер-гофмейстера барона Боде. Строителем был архитектор Константин Тон". Его проект лично рассматривал, исправлял и утверждал сам государь. 3 апреля 1849 года, в день Пасхи, в присутствии государя и всей царской фамилии совершилось освящение нового дворца.
В остальных частях своих Москва не подражала примеру императора Николая I, очевидно, желавшего освободиться в зодчестве от западных стилей: она, по-прежнему, в частном строительстве, шла по линиям ренессанса, барокко, рококо и ампира, делая иногда из них антихудожественные смешения. В самом быту своем, в высших классах она западничала, а в низших слоях, за Москвой-рекой, придерживалась той старины, которую впоследствии стал выводить Островский в своих комедиях из московского купеческого быта. Попытка К. С. Аксакова, уже после смерти императора Николая Павловича, ходить в русского покроя одежде, напоминавшей русское обмундирование ратников ополчения в Севастопольскую войну, считалась в интеллигентной среде чудачеством и кривляньем.
Но, несомненно, сам государь тяготел к старине, что видно из того, что он очень заботливо относился к реставрации старинных придворных храмов и царских теремов, те же его влечения сказались и в выработке нового плана для постройки на новом месте обетного храма Христа Спасителя в память войны 1812 года.
Прекратив в 1827 году все работы по постройке этого храма на Воробьевых горах, государь сам выбрал место для нового сооружения, вблизи Кремля на Волхонке, на берегу Москвы-реки, где стоял Алексеевский женский монастырь, перенесенный по Высочайшему повелению за Красный пруд. Составление проекта храма поручено было архитектору Тону, а проверка его и осуществление особому комитету.
Отвечая мыслям государя, зодчий этот отрешился от колонн и обелисков Витберговского проекта, а также от его мистическо-христианских идей и в основу своего плана положил близкие нашему народу образцы русско-византийских храмов и, применяясь к ним, выработал совсем иной храм-памятник. Основание храма представляет квадрат, имеющий с каждой стороны по выступающему порталу, что придает ему вид четырехконечного креста. Здание увенчивается пятью главами, из которых средняя превосходит остальные своими грандиозными размерами: она поставлена на огромной круглой с большими окнами трибуне и видна за много верст от Москвы. Две четырехугольные трибуны меньших глав служат колокольнями. Внешние стены храма украшаются мраморными горельефами, избрать содержание коих было представлено митрополиту Филарету, а исполнение скульпторам Рамазанову, Логиновскому и Клодту. Бронзовые двери с изображением святых были поручены скульптору графу Толстому. Алтари должны быть устроены из белого мрамора, внутренние стены а также коридоры облицованы разноцветными мраморами.
Высота храма определена в 48,5 саженей, пространство, занимаемое им, в 1500 саженей, а стоимость в 15 миллионов.
10-го сентября была торжественно совершена закладка грандиозного храма. Но императору Николаю I суждено было лишь выстроить наружные стены его, а сложная внутренняя отделка выпала на долю его сына императора Александра II и внука-Александра III.
Важное значение для Москвы, имела постройка Николаевской железной дороги, первого, если не считать Царскосельскую ветку, рельсового пути в России. Она, вместо нескольких суток путешествия в северную столицу на лошадях, приблизила ее к нам до одного суточного переезда, чрез что влияние Петербурга на Москву очень усилилось. Вместе с тем это сооружение Императора Николая I положило начало созданию у нас целой сети железных дорог, средоточным узлом которых сделалась наша столица, вследствие чего увеличилось ее притягательное значение для всех отраслей русской жизни, на юге, западе и востоке, до Сибири включительно. Но прежде дальнейшего соединения Москвы рельсовыми путями со всеми окраинами России, москвичам пришлось пережить Севастопольскую войну, повлекшую за собою очень много перемен в нашем отечестве.
Москва патриотически встречала и провожала войска и ратников разных ополчений в Крым, прилежно изготовляла перевязочные средства для раненых, собирала для них щедрые пожертвования, но мало думала о готовившихся важных переменах в России.
Для нее самая кончина Николая I в разгар Севастопольской войны была неожиданностью. Равным образом для громадного большинства нашего населения неожиданна была и перемена консервативного направления скончавшегося императора на новое, проводником коего явился его благостный сын, москвич, по рождению, Император Александр II. Радостными надеждами на реформы встретила его в Москве интеллигенция, как западнического, так и славянофильского типа.

 

 

 

В оглавление