Князь Великий в Малой Руси Изяслав IV, сын Мстислава Романовича

6744 (1236). Апреля 10-го Изяслав Мстиславич сел в Киеве на престоле отца своего и послал к великому князю Юрию во Владимир, прося его о любви и дружбе, а также и к другим князям.

Болгар татары попленили. В том же году пришли татары на великих болгар, всю землю их попленили, град Великий и Жукотин после жестоких боев взяв, всех мужей и жен порубили, а младых пленили и всеми землями их овладели (643).

Брак Владимира Юриевича. Князь великий Юрий Всеволодич женил сына своего Владимира со Мстиславною (в Нижегородском написано женил сынов своих Владимира и Мстислава).

Родился Глеб Василькович. Мая 2-го дня князю Васильку Константиновичу родился сын и нарекли в святом крещении Глеб.

Иосиф митрополит. Из Цареграда приехал в Киев митрополит Иосиф, родом гречанин града Никеи.

Болгары в Русь пришли. В том же году от пленения татарского многие болгары, избегши, пришли в Русь и просили, чтоб им дать место. Князь же великий Юрий весьма рад сему был и повелел их развести по городам около Волги и в другие. Тогда многие советовали ему, чтоб города крепить и со всеми князями в согласие войти к сопротивлению, на тот случай, ежели оные нечестивые татары придут на земли его, но он, надеясь на силу свою, как и прежде, оное презрел. О, зависть безумная, по Златоусту, ибо искал, когда татары других победят, великую власть получить, но за то от Бога сам наказан, ибо возгордившийся, по пророку, смирится.

6745 (1237). Затмение солнца. Августа 3-го около полудня начало солнце темнеть от запада, а на востоке осталось его, как луна пяти дней, и была тьма: потом с запада показался свет, а к югу потемнилось все. И после долгого часа просветилось все. От сего был страх и трепет видевшим и слышавшим людям по всей Русской земле.

Псковичи в помощь немцам. Литва немцев победила. В сем году пришли из-за моря немцы к Риге со многим их войском (644) и совокупились с рижанами идти на литву, и прислали рижане к плесковичам просить помощи. Плесковичи же послали к ним, лучших выбрав, 200 человек с воеводою своим Ястребом. И оные, совокупясь, пошли на безбожную литву и много области их разоряли. Литва же, собравшись в лесах, с некими их князьками вышли против немцев, учинили с ними бой и, отведши немцев от крепких мест в поле чистое, выступили множеством великим отовсюду. И победили так немцев и псковичей, что едва десятая часть от всех в дома возвратилась и знатнейшие воеводы побиты (644а).

Нашествие батыево

Татары на Рязань. Батый. Узл р. Послы татарские. Требование татар. Клевета на Бога. Ханское повеление. Десятина от всего. Татары по их неисчислимому многолюдству и ненасытному кровопийству, коим весь мир к расхищению недостаточен был, победив и покорив себе столь многие на востоке земли и государства, по Волге же болгар, пришли с восточной стороны чрез леса на область Рязанскую с ханом их Батыем (Бату калмыцкое крепкий, или твердый). И придя, стали сначала на реке Узле и послали к князю Юрию Ингоревичу рязанскому и брату его Олегу и прочим князям рязанским, пронским и муромским послов, которые, придя, говорили: «Прислал нас Батый, великий князь (князем именует, поскольку он тогда еще не был ханом), сын и внук ханский, обвестить вам, всем князям русским, что бог богов поручил ему всей вселенной обладать, всеми царями и князями (645), и никто не может противиться и дани давать отказываться. И так как он ныне по повелению ханскому приблизился землям вашим, того ради повелевает вам к нему явиться и дань принести. И ежели оное исполните, то явит вам милость, если же воспротивитесь, то разорит и погубит мечем и огнем все пределы ваши, как то со многими учинил». Юрий спросил их, какую дань от них хан требует. Послы отвечали: «По уставу должны дать от всего, что имеете в земле вашей, от людей, скота и всего имения десятую часть. А ежели будете просить, то может вам, взирая на вашу к нему покорность, убавить и возьмет по вашей возможности».

Совет князей русских. Ответ татарам., Отповедь рязанских. Юрий князь отвечал им: «Я один собою не могу ничего ответствовать, но вскоре созову братию прочих князей и по совету их ответ дам». После чего немедленно послал к великому князю Юрию и прочим князям, Юрию муромскому и пронским, обвестить и требовать их согласия. Потому Юрий муромский и пронские тотчас велели войска собирать от мала и до старого, а сами поехали к Рязани на совет. И съехавшись, много рассуждая, положили, что лучше с честию умереть, нежели бесчестие вечное на себя нанести, поставляя себе в грех тяжкий, чтоб христиан предать в руки беззаконных и поругать веру христианскую, хотя послы твердо обнадеживали, что они не имеют обычая к вере своей принуждать, но кто как знает, тот так верит. И так согласись, князи ответствовали послам: «Отцы и деды наши издревле дани никому не давали и в рабах ни у кого не бывали, а за свою честь и отечество умирали. Так и мы хотим честь свою оружием или смертию сохранить. А поскольку мы хану вашему и князям никоей обиды не учинили, то по чести его разумеем, что он напрасно на нас не пойдет. А мы также, не имея причины, против него воевать намерения не имеем, но для изъявления дружбы пошлем к нему послов с дарами по обычаю и воле вашей. Если ли захочет князь ваш воевать, мы готовы, и лучше головы сложим, нежели срам земле нашей нанесем. И когда нас не будет, тогда все ваше и делайте, сколько вам Бог попустит». Послов же, держав до ответа, чествовали довольно и, одарив довольно, отпустили, а своих послов не послали.

Воронеж. Несогласие князей русских. Через несколько дней получили рязанские князи известие, что татары к их области приближаются, стали войска совокуплять и, собравшись, пошли к Воронежу, хотели там, укрепясь, обороняться или, усмотрев удобность, бой учинить, а к великому князю Юрию Всеволодичу и князям северским послали еще просить помощи. Но князь великий ни сам не пошел, ни войск не послал, не приняв прошения их, надеялся сам собою татар победить. Также северские и черниговские не пошли, извинялся, что как рязанские с ними на Калку не пошли, когда их просили, то и они помогать им и снова в страх вдаваться не хотят. И так ни один князь другому помогать не хотел.

Совет муромского презрен. Судьбы Божии не испытаны. Князи, будучи у Воронежа, увидели войско татарское, против них идущее. И видя оных великое и невероятное множество, в сомнение пришли. Тогда Олег муромский стал говорить: «Братия, хотя довольно знаем, что Бог малым войскам помогает и над великими победы дает, да не всегда такое чудо являет. Здесь же видим, что неприятелей наших многократно более нас, потому не знаю, для чего мы хотим себя в страх крайней погибели приводить. Я ведаю, что поддаться и рабами себя учинить есть поносно и горестно, но противно тому самим погибнуть, жен, детей и всю землю в погибель и крайнее разорение привести есть несравненно тяжелее того. Вы вспомните, как прадед ваш Глеб и дед Ярослав, не желая покориться чести ради Всеволоду, сами тяжко претерпели и, землю вконец разорив, принуждены были тому, кто сильнеее их, покориться, а того, что погубили, никогда возвратить не могли. О сих же слышим и сами видим, сколько они сильных царств и многолюдных народов, противящихся им, победили, разорили и обладали, а покоряющихся им и дающих дани не разоряют и не губят. Кому ведомо, для чего им всевышний Бог таковую силу дал? Ибо ведаем, что Бог разными способами людей за грехи наказывает. Вот же мы благо учинили, что против них с войсками вышли и не дали на себя порока, что мы, не видев силы их, им покорились. И ныне не стыдно нам помириться и дань, сколько упросит, можем им дать, не отречемся, а потом, как они куда отойдут, узрим, что нам далее делать. И так не разоримся вконец, как болгары, обезы, хвалисы, половцы и прочие, не рассудив о силе, воспротивились и погибли».

Гордость Ингоря рязанского. Храбрость Юрия муромского. Рязанские побеждены. Рязань взята. Умер Юрий Игоревич. Игорь Ингоревич рязанский, посмеявшись ему, сказал: «Брат, если ты боишься за отечество потрудиться, лучше было тебе в дому сидеть и людей в страх и робость множеством неверных не приводить, а я и мои воины смело на них пойдем». Он же сказал ему: «Ныне, брат, узрим каждого храбрость и боязнь». И поехал к полкам своим. И стали полки устраивать, но едва смогли устроиться, татары всею силою наступили и стали биться. Юрий муромский два раза весьма храбро со своими в полки татарские въезжал и разбивал, но из-за множества их принужден был отступать, и тут был тяжко от стрел и копий изранен. И после долгого, жестокого сражения татары одолели русских, и князи рязанские и пронские ушли в свои грады, а Олег так изнемог, что уже и говорить не мог. Татары, видя своих весьма много побитых, так рассвирепели, что начали людей всюду побивать и пленить с великою яростию. Придя декабря 6-го, град Рязань обступили и острогом его огородили, чтоб из града никому уйти было невозможно, и стали жестоко приступать. Князи же, крепко бившись, вскоре из-за малости людей изнемогли, а татары, взяв Рязань декабря 21-го, князя Юрия и других со множеством людей побили, несколько младых в плен взяли и город, сжегши, оставили пустым.

Юрий III образумился поздно. Роман Ингоревич рязанский. Умер Роман Ингоревич. Русские побиты. Коломна взята. Москва взята. После взятия Рязани пошли татары к Коломне января 1-го дня. Тогда Юрий, князь великий, послал в Новгород к брату Ярославу, прося его, чтоб со всеми войсками новгородскими как мог к нему поспешил и все свои войска, а также братьев своих и племянников Константиновичей велел собирать. А против татар послал к Коломне сына своего Всеволода, и с ним рязанский князь Роман Ингоревич со всеми оставшимися войсками рязанскими. Воеводу же Еремея Глебовича послали в передовой страже. И оные сошлись все у Коломны. Татары, вскоре придя, учинили с оными князями жестокий бой. И хотя князи весьма храбро бились и многих татар побили, но от великого и несравненного множества сбиты к надолбам градским. Тут убили князя Романа Ингоревича и Всеволодова воеводу Еремея Глебовича. Всеволод же, видя крайнее своих изнеможение, едва мог спастись сам и отошел с остальными ко Владимиру. А татары, взяв, Коломну сожгли, людей же, бывших тут, частию побили, других в плен побрали. После взятия Коломны пришли татары к Москве, где был князь Владимир Юриевич с малым войском. И хотя он, как мог скоро, укрепился, но татары приступом оный взяли января 20-го дня, князя Владимира со многими людьми пленили, а прочих побили и град Москву сожгли.

Сожаление позднее. Совет о Владимире. Противное, но нерассудное мнение. Сита р. Иван стародубский. Князь великий, услышав о том, весьма опечалился и плакал горько с княгинею и епископом Митрофаном, и все его бояре проливали слезы многие, каясь о том, что рязанским помощи не учинили и сами заблаговременно городов, как потребно было, не утвердили и войск не собрали, презирая советы искуснейших, и оных тогда, ругая, называли неумными и боязливыми, а особенно епископ и некоторые вельможи тогда со слезами Юрия просили, чтоб, собрав все войска белорусские и новгородские, рязанским в помощь идти. Князь великий, видя сию невозвратную ошибочность и свою крайнюю опасность, созвал всех на совет, и рассуждали, что делать. Тогда многие разумные советовали княгинь, и все имение, и утвари церковные вывезти в лесные места, а в городе оставить только одних военных для обороны, что татары уведав, не так ко взятию оного без имения прилежать будут, а хотя и возьмут, нужнейшее сохранено будет. Но другие говорили, что все вывести вскоре невозможно, только тем людей более в робость приведут и оборонять град прилежно не будут; для того в городе оставить с княгинею и молодыми князями войска довольно, а князю со всеми полками, собравшись, стать недалеко от града в крепком месте, чтобы татары, ведая войско вблизи, не смели города добывать. На этом согласясь, князь великий пошел в церковь святой Богородицы и тут, простясь с княгинею и детьми со многим плачем, выехал из града февраля 2-го дня, оставив во Владимире сынов своих Всеволода и Мстислава, воеводу Петра Оследюковича. А сам с племянниками Васильком и Владимиром Константиновичами отступили за Волгу и стали на реке Сите. Брат его Иван стародубский княгиню с детьми, со всем имением, а также из Юрьева, что было оставшееся Святославово, вывез за Городец за Волгу в леса, а в городах оставил только войска с воеводами и сам лесами хотел к Юрию с малым войском пройти, но не успел.

Татары ко Владимиру. Татар требование. Советы. Умер Владимир Юриевич. Рамень. Февраля 3-го дня во вторник Сыропустной седмицы (646) пришли татары ко Владимиру и стали у Златых врат, приведши с собою из Москвы князя Владимира Юрьевича. И прислав ко граду, призвав на вал, немногих спрашивали, есть ли во граде князь великий. Но владимирцы, думая, что оные пришли крепость осматривать, стали по ним стрелять. Татары же сказали им, чтоб не стреляли, и, подойдя ближе к вратам, показали им князя Владимира, спрашивая, знают ли они сего князя. Братья его Всеволод и Мстислав, опознав брата своего, и все люди, смотря на него, плакали горько. Потом татары говорили, чтоб град отдали без бою, обещая им всем дать жизнь. Некоторые, видя татар великую силу, советовали тогда просить у татар мира на время, пока о том пошлют к великому князю просить его, не похочет ли их примирить. Но большая часть советовали, чтоб из-за одного всем не быть пленниками, надеясь на крепость града и свою храбрость, не хотели мира учинить. Татары, видя, что русские о мире не хотят говорить, убили пред очами их князя Владимира и потом обступили великим их множеством весь град, а обоз их стал пред Златыми вратами на рамени (на краю поля). Князи, поскольку были люди молодые, хотели, выехав за город, с татарами биться, но воевода Петр рассудил им, что «видя татар великое множество, невозможно нам малым числом их конечно победить. И хотя бы весьма посчастливилось их несколько тысяч побить, но, своих сто потеряв, более сожалеть, нежели радоваться, будем, ибо в таком многочисленном их войске тысяча побитых не видна будет. Если же из-за их силы и хитрости нам не удастся, то мы всем нанесем великую печаль и страх. Но довольно нам, когда можем из-за стен обороняться и град от нападения сохранять».

Суздаль взят. Юриев. СтародубУмер Всеволод Юриевич. Умер Мстислав Юриевич. Владимир взят. Татары часть их войска послали к Суздалю, которые, взяв, Суздаль сожгли, а людей всюду побивали и пленили. И та часть обратно со множеством плена возвратилась в субботу мясопустную февраля 7-го дня, другие же, пойдя, Юриев, Стародуб и другие грады взяв, разорили. Между тем у Владимира туры ставили и пороки (647) готовили в пятницу февраля 6-го от утра и до вечера. Ночью же весь град огородили тыном, поутру в субботу стали пороками бить и выбили стены немалую часть, где люди, бившись в течение долгого времени, стали изнемогать, однако ж бились до ночи и во град их не пустили. Князи и воеводы, видя, что большего города удержать невозможно и оный может вскоре взят быть, а выйти из града было уже невозможно, поскольку всюду татары крепко стерегли, и собрались все к церкви в замок. Вошедши же в церковь святой Богородицы, начали петь молебен с великим плачем. Тогда княгиня великая с детьми, снохами и многие люди постриглись в монашеский чин и все причастились святых таинств. В неделю мясопустную февраля 8-го дня на первом часу дня приступили татары ко граду со всех сторон и начали бить пороками, мечущими во град великие каменья, которыми множество людей побили. И пробив стену у Златых, Ирининых и Медных врат и во многих местах учинив переметы чрез ров, вошли во град со всех сторон и взяли новый град до обеда. Тут убили князей Всеволода и Мстислава Юриевичей, а другие князи и войско ушли в средний град. Княгиня же великая со снохами и детьми, а также епископ и прочие, войдя в церковь святой Богородицы, заперлись. Но татары, вскоре взяв средний град, поскольку не был укреплен и оборонять было уже некому, многих тут побили и пленили, спрашивая о великой княгине и ее детях. И уведав, что они в церкви заперлись, придя, немедленно двери выломили и, которые противились, тех побили. И войдя в оную, видя княгинь на полатях церковных, говорили им, чтоб сошли все, но они не послушались и стали камни бросать. Тогда татары, озлобясь, нанесли дров множество и зажгли в церкви. И тут погорели все бывшие с княгинями, а также вся утварь, и святые иконы, и все имение великого князя; чего татары пограбить и вынести не могли, все в церкви погорело (648).

После взятии Владимира татары, сжегши весь град и оставив пустым, разошлись по разным местам и, взяв, грады русские разоряли. Ибо в один февраль месяц взяли 14 градов (649) и опустошили все земли до Галича Меряжского и до Торжка.

Сита р. Умер Юрий III. Умер Всеволод Константинович. Шеринский лес. Умер Василько ростовский. Князь великий Юрий с племянниками, уведав, что Владимир и другие грады взяты, великая княгиня и князи все побиты и пожжены и татары на него идут, плакали о том горько, и была печаль и страх великий во всем войске его. Он же, ожидая брата Ярослава или помощи от него, но видя, что ни известия нет, более опечалился и, молясь к Господу Богу, в слезах многих говорил: «Господи, Боже мой вседержитель, если тебе угодно за грехи наши нас наказать, будет воля твоя. Я же остался один и не хочу противиться воле твоей, не пострадаю за веру и людей, которых мне дал иметь» (650). И тотчас велел воеводе своему Жирославу Михайловичу выстроить войско и увещевать, укрепляя их на брань. Вперед же от войска послал в разъезд мужа храброго Дорофея Семеновича с 3000, проведать о татарах. Который, недалеко отойдя, увидел множество их идущих, снова возвратился и сказал, что татары обходят полки его. Князь великий, выстроив войско свое, немедленно против них выступил со всем войском. И учинили бой на реке Сите; продолжая, русские весьма храбро бились, лилась кровь, как вода, и долгое время никто не хотел уступить. Но к вечеру стали безбожные одолевать и, смяв полки русские, убили князя великого и племянника его Всеволода, многих воевод и бояр со множеством войска русского на месте том. А Василька Константиновича ростовского взяли живого и вели его до Шеринского леса, принуждая его к принятию веры их. Но он не послушался их, и татары, муча его, смерти предали. Сие зло учинилось марта 4-го дня. После отхода татар тело великого князя нашли без главы и погребли его в Ростове.

Сей великий князь был на великом княжении после брата Константина 20 лет, а всего лет прожил 51. Потом княгиня Василькова Мария и епископ Кирилл, послав по пути татарскому, нашли тело Васильково и, принесши, в Ростове погребли. Сей князь Василько был телом велик, лицом красив, очи светлые, храбр в воинстве и силен, весьма знающим был многие писания, рукоделия и хитрости, милостив ко всем и незлопамятен, виновных, наказуя словами, прощал. Убиен был в 29 год от рождения его. Все люди, а особенно служащие, весьма печалились о нем и до смерти не могли его забыть, и даже никто не хотел из них другим князям служить.

Торжок взят. Татары, победив князей, хотя и великий урон потерпели, поскольку их много раз более, нежели русских, побито, но столь великое их множество было, а кроме того пленниками всегда войска свои наполняли, что их великая погибель была не видна. После победы той пошли к Торжку и, придя, град оный обступили в неделю 1-ю поста (сие прежде боя с князями), били пороками две седмицы. Новоторжцы, видя свое изнеможение, а помощи ниоткуда не надеясь получить, ослабели, и татары, взяв Торжок марта 15, весь сожгли, людей иных побили, иных в плен взяли, а за ушедшими гнались Селигерскою дорогою даже до Игнача креста, посекая людей, как траву. И только за 100 верст не дойдя Новгорода, возвратились, поскольку стало тепло, боялись между столь многих рек, озер и болот далее идти.

Козельск. После разбития великого князя сам Батый возвратился в область Рязанскую и, недолго медля, дождавшись войск, посланных для разорения градов около Владимира, пошел в Вятичи ко граду Козельску, в котором был князь Василий, прозванием Козля. Сей хотя млад, но весьма храбр был и, слыша о нашествии иноплеменников, град весьма укрепил. И когда Батый приблизился, послал по всем градам области Черниговской и в Козельск, чтоб не противясь отдались, что некоторые учинили и получили от него мир. А Василий, учинив совет, положил обороняться за веру и отечество до последнего излияния крови. Люди же сами, бывшие во граде, согласились, хотя князь их млад, но им всем вместе жизни своей не жалеть, и лучше себе поставляли помереть, нежели веру поругать. И с тем присланного отпустили. Батый, услышав сего малого града столь жестокий ответ, рассвирепев, немедленно град обступил и стали бить пороками. Выбили стены немало и хотели идти во град, но здесь козельцы учинили прежестокий бой и, долго бившись, принудили татар оставить оное. И видя татар многих побитых, ободрились и той ночью, выйдя из града, так храбро на татар напали, что все оные великие войска в смятении бежать принудили, где их более 4000 побили, а в плен никого не брали. Но татары, осмотревшись и увидев, что оных мало, обступив их, отошедших от града, всех порубили и в тот же день город, уже без обороны бывший, взяли. Батый, въехав во град, так рассвирепел, что велел во оном всех, не щадя жен и детей, порубить и повелел его не Козельском, но Злым градом называть (калмыцкое May Балгасун), поскольку в течение семи седмиц доставая оный, потеряли трех знатных начальников от детей княжеских, и много войска их было побито. Так Батый, захватив землю Белорусскую, пошел снова в землю половецкую.

Примечания

643. Город Великий был за Камою на левой стороне Волги, и может, прежде Волга близ него была, но ныне отдалилась верст с 7. Его великие строения удостоверивают, что был народ богатый и в ремеслах искусный. Татары долго в нем жили, но при великом князе Иоанне I-м вконец разорен и опустошен, а вместо него татары в Казани стали строить, о чем пространнее в части IV показано. Жукотин на устье Камы на левой стороне пустое великое городище, где и каменных строений остатки многие видимы.

644. Кельх в 1237-м, стр. 16: «Пришел граф фон Данненберг из Линебургии в Ливонию со множеством людей, и геермейстер Волквин, предупреждая намерение литвы, сам в Литву вступил. Но в жестокой битве побежденный геермейстер и объявленный граф со многими знатными на месте пали». Стрыковский о сей битве не упоминает и приход рыцарей указывает в 1225 году. В манускрипте Хрущева сия битва с великою хитростию Литвы пространно описана, но у меня о том времени выписка утратилась, а внесено из Хрущева, согласуя с другими.

644а. Здесь новгородцев и псковичей сказывает побитыми. Оное не иначе, как в помощь рыцарям ходили.

645. О сем гордом и самохвальном высокомнении ханов татарских, Чингиза и его наследников, Карпеин и Рубрик, бывшие у ханов после сего вскоре, также и Марк Поло в Чингизовом родословии, довольно засвидетельствовали. Да не одни сии, ибо видим далай ламу на востоке и папу, или архиепископа римского, которые хвастают иметь власть на всей земле, не только над человеками, но и над духами и душами умерших, их миловать и губить.

646. Нигде так историки не смешались, как здесь. Не упоминаю польских, которые много в годах грешили, ни германян, которые, мало о делах русских зная, полякам верили, но и русские весьма в сем, где и числа несогласны значительно, год указывают 1237, 38 и 39-й. В Степенной Киприан митрополит, наименьше всего о хронологи прилежа, дела разных лет воедино смешал, так что, сказывая о победе Ярослава над немцами, написал: той ж зимой пришел Батый на Русскую землю. А поскольку над немцами победа была 1234-го, н. 644, следственно, Батыево нашествие в том же или 35-м, что весьма неправо. В Ростовском положено пришествие на Рязань 37-м, а взятие Москвы и Владимира в 38-м, как и в Кирилловском. Из этого следует, что начало года с рождества Христова взято, но тогда оное не было во употреблении. В Нижегородском пришествии на Рязань и взятие Владимира в 37-м и потом указывает, что в феврале года уже заканчивающегося; затем победа над великим князем указана в 38-м в марте, следственно, начало года с 1 марта. В Хронографе, год переменив, в 1 сентября приход на Рязань и пр. в 38-м. И потому бы о годе 38-м сомневаться не надлежало, но так как они дни и числа положили с годом несогласны, таковая трудность нашлась, хотя все согласно сказывают 3 февраля во вторник, 6 в пятницу, 7 в субботу, 8 в воскресенье, но в седмице разнятся: у одних в мясопустную, у других сыропустную, что у всех с годом не согласуется, ибо в 1237-м буква граничная была Ъ, Пасха 19 апреля, мясопуст 22 февраля, сыропуст 1 марта. В 1238-м буква граничная была М, Пасха 4 апреля, мясопуст 7 февраля, сыропуст 14 февраля. Ежели взять мясопуст 8-го, надлежит быть букве Н, а Пасхе 5 апреля, только сие весьма далеко: прежде 1192, после 1271. Ежели ж сыропуст 8 февраля, то буква S, Пасха марта 29-го. Сие было прежде 1220-го, после 1282-го. Если 8 февраля было бы в воскресенье, надлежало вруцелето (воскресной букве) быть 4, и сие было в 1238-м. По сему видно, что писатель несколько лет спустя писал и в числах ошибся. Из-за того рассудил, дни выкинув, одни числа, оставить.

647. Туры дело известное, сплетенные коробы из хвороста или соломы, круглые и насыпаные землею; а пороки – снасти приступные для разбивания стен, тогдашняя артиллерия, н. 455, великие бревна, на концах обиты железом и на козле повешены перевесом. Оное называлось баран. Иные были, как пожарные крючья и вилы, чем бревна ломали, ибо города в Руси были деревянные. А иные рычаги великие, именовались ломы. Камни же метали перевесами и самострелами великими, о каковых орудиях в римских историях у Тацита и пр. видим, о чем пространно в примечаниях сего 1740-го при авизях описано. Переметы ж не что иное, как мосты чрез проломы, а шанцы приметами именует.

648. В Нижегородском написано: «образ святой Богородицы ободрали». И потому, может, оный от сгорения спасен остался, н. 484.

649. Все согласно сказывают, в феврале разорено 14 городов, но не все именовали, но точно: 1) Владимир, 2) Суздаль, 3) Юрьев, 4) Стародуб, 5) Городец, 6) Переславль, 7) Ростов, 8) Ярославль, 9) Кострома, 10) Константинов. Прочие не упомянуты, а должны быть в том числе: 11) Тверь, 12) Волок Ламский, а двух дознаться не могу.

650. Можно ли сие к божескому изволению или определению причесть, или скорее к собственному безумию, гордости и крайней дерзости отчаянной? Господь сам от таких опасностей удалялся и апостолам от гонящих уходить повелел, Лука, гл. 21, ст. 3, Иоанн, гл. 8, ст. 99, Матфей, гл. 10, ст. 23 и гл. 24, ст. 16. Лука, гл. 14, ст. 30, точно показано, что против сильнейшего воевать безумно. Однако ж и то известно, что Бог гордых и ненавистных, безумием омрачив, наказывает, как фараона. Есть же и то, что Бог, многократно милуя, смиряет и казнит, о чем святый Златоустый в словах о Лазаре убогом преизрядно изъяснил.