Лодзь

28 октября после долгих колебаний и переговоров Ставка дала директиву для глубокого вторжения в Германию. Для этой операции предназначались 2-я, 5-я, 4-я и 9-я армии — 16 корпусов, растянутых в ниточку на фронте около 250 верст. О том, что существует живая сила врага и что сперва надо разбить эту живую силу, ни Ставка, ни штабы фронтов не догадывались, и дух Вейротера, незримого нашего главнокомандующего весь 1914 год, назначил армиям объектом географическую линию: Ярочин — Кемпен — Каттовиц — Освечин. Наступление было приказано начать 30-го.

Одновременно приняло свое решение и германское командование. В противоположность нашей Ставке оно отнюдь не задавалось указанием географических рубежей и не мечтало о линии Троицк — Челябинск — Екатеринбург, а преследовало цели стратегические. Цепочка кордонно растянутых русских корпусов — без уплотнений, без резервов, без идеи маневра и с открытым правым флангом — напрашивалась на удар в этот открытый фланг и на разгром.

Фельдмаршал Гинденбург был назначен главнокомандующим на Востоке, и IX армию принял генерал-полковник Макензен. В двадцатых числах октября IX армия, отраженная от Варшавы и Ивангорода, была с замечательной быстротой и скрытностью переброшена в район Торна, откуда нацелилась во фланг и в тыл нашей 2-й армии и всего нашего расположения. 29 октября Макензен, не выждав сосредоточения всех сил, бросился вперед.

Удар главных сил германской армии (20-й армейский, 25-й и 1-й резервный корпуса) пришелся по левобережной группе 1-й армии — V Сибирскому корпусу генерала Сидорина{197} (50-я и 79-я пехотные дивизии), прикрывавшему с севера все наше расположение. Неравный бой 30-го и 31-го кончился отходом. Командовавший 1-й армией генерал Ренненкампф немедленно распорядился двинуть с правого берега VI Сибирский корпус генерала Васильева (13-я и 14-я Сибирские стрелковые дивизии), но тут оказалось, что штаб Северо-Западного фронта упустил навести на Висле мосты. Трем корпусам Ренненкампфа пришлось смотреть, как бьют четвертый, не будучи в состоянии ему помочь. К моменту начала Лодзинского сражения 1-я армия вела довольно успешные операции на южной границе Восточной Пруссии; 30 октября туркестанские стрелки взяли 6 пушек при Шарнау.

Русское бездорожье замедлило темп германских операций. 1, 2 и 3 ноября части VI Сибирского корпуса, переправлявшиеся через Вислу на лодках и бросаемые в дело пачками, кое-как подкрепили V Сибирский корпус, упорядочив его отход.

Тем временем штаб Северо-Западного фронта не придал никакого значения удару на стык между 1-й и 2-й армиями. Рузский и Бонч-Бруевич полагали, что немцы заняли позиции на силезской границе и собираются оборонять от нас свои географические рубежи. До понятия о стратегическом маневре они не доросли. Армиям было подтверждено маршировать прямо перед собой для овладения пунктами и линиями — и это, когда Макензен уже заходил им всем в тыл! Командовавший наиболее угрожаемой 2-й армией генерал Шейдеман видел опасность, сознавал, что всякое промедление в перемене фронта направо гибельно, но не смел ослушаться директив фронта, принимал полумеры, терял время и лишь ухудшал свое положение.

1 ноября удар Макензена зацепил 2-ю армию. 1-й резервный корпус генерала фон Моргена продолжал теснить сибиряков. 25-й резервный и 20-й армейский корпуса обрушились на II армейский корпус (правофланговый 2-й армии), откатившийся на Кутно — в сторону от своей армии. 11-й и 17-й армейские корпуса и Фроммель навалились на XXIII армейский корпус. Лейб-Гвардии Волынский полк сдерживал у Константинова наступление 17-го и 11-го германских корпусов, давая возможность устроиться XXIII корпусу. Командир полка генерал Ал. Геруа{198} собрал после этого дела всего 500 человек, но по-львиному настроенных. 2 ноября положение еще ухудшилось. II корпус был разгромлен у Кутно, и связь 1-й армии со 2-й утрачена. На выручку XXIII корпусу, отходившему на Лодзь, генерал Шейдеман двинул II Сибирский. Он сжимал фронт своих корпусов к северу, но так и не решился переменить фронт армии. Вслед за 2-й армией стала сдвигаться на север и 5-я. В то же время 4-я и 9-я армии продолжали готовиться к походу в Силезию и уже начинали атаки в ченстоховском направлении.

Только 3 ноября генерал Рузский отдал себе отчет в критическом положении левобережных армий Северо-Западного фронта. Он предписал 1-й армии (усиленной II армейским корпусом) контратаковать, 2-й — принять полоборота направо, 5-й выделить резервы. Директивы Рузского, отданные с запозданием на три дня, были уже неисполнимы. Утром Макензен взял Кутно и стал рвать дальше на Лович важнейший узел сообщений в тылу 2-й и 5-й армий. В этот день кончилось сражение у Кутно — удар IX германской армии во фланг русского расположения и прорыв его. Немцы показывают свои трофеи в Кутненском сражении в 25000 пленных, 20 орудий и 75 пулеметов. Данные эти, в общем верные для материальной части, в отношении пленных преувеличены примерно втрое. Началось сражение у Лодзи — попытка взять в мешок 2-ю и 5-ю армии.

Опасаясь за Лович, Рузский и Бонч-Бруевич стали бросать туда все, что было у них под рукой: выхваченные из различных дивизий бригады и полки, даже отдельные батальоны, бросаемые в дело без своих управлений, без штабов, без всякой связи и без какой бы ни было ориентировки. Так возникли гарнизон Ловича и Ловичский отряд. Этот последний, подчиненный 1-й армии, представлял совершенную мозаику частей (вобрав остатки войск II корпуса) и должен был восстановить сообщение со 2-й армией. В состав Ловичского отряда вошли сперва 9-й и 12-й Туркестанские стрелковые полки и полк Офицерской стрелковой школы. Начальником отряда был полковник Максимович. Затем присоединились остатки 43-й пехотной дивизии, бригада 63-й пехотной дивизии, части 26-й пехотной дивизии, и в командование вступил генерал Слюсаренко. Наконец туда направили 6-ю Сибирскую стрелковую дивизию. Каждый день менялся начальник отряда: с 4 ноября по 11-е — Максимович, Слюсаренко, Шувалов, Чурин, Васильев{199}.

4 и 5 ноября прошли в боях, в общем для нас неудачных, и в непосильных маршах войск, перестраивавших фронт. Чтоб наверстать потерянное по его вине время, генерал Рузский назначал пехоте кавалерийские переходы. I армейский корпус, перебрасывавшийся с левого фланга 2-й армии на правый, должен был пройти 3-го 75 верст и 4-го еще 35 — всего 110 верст за 36 часов по ноябрьской грязи и дорогам, забитым обозами. Когда в армиях плоха голова, то от этого прежде всего страдают ноги.

Инициатива всецело принадлежала германцам. Ставка потеряла дух и устранилась от управления. Юрий Данилов, еще накануне пренебрежительно отзывавшийся о всяком сброде, именуемом 25-м резервным корпусом, сейчас лишь растерянно спрашивал, как это могло случиться, что германцы, имея всего 3,5 корпуса, причинили такую разруху. Рузский слал в пространство директивы, одну невыполнимее другой. Не получая указаний, либо получая заведомо невыполнимые, войсковые штабы принимали каждый свои решения, а войска своей кровью искупали растерянность Ставки и бездарность штаба фронта. 6 ноября распыленная левобережная группа 1-й армии с Ловичским отрядом топталась на месте либо отходила перед 1-м резервным германским корпусом.

Ренненкампф совершенно не сумел организовать наступление во фланг прорвавшемуся противнику. Этот последний — группа Шеффера{200} (25-й резервный корпус, доведенный до 4 дивизий) — глубоко охватил правый фланг 2-й армии и зашел ей в тыл. Макензен охватил 2-ю армию полукольцом, а конница группы Шеффера, захватив Брезины и Колюшки, прервала сообщение штаба Северо-Западного фронта со 2-й и 5-й армиями. 2-я армия загнула фронт дугой к востоку, северу и западу от Лодзи, имея справа налево I армейский, II Сибирский, IV и XXII армейские корпуса. 5-я армия, выделив из своего состава 2 дивизии (I Сибирского и V армейского корпусов), осталась с 4 дивизиями, отбившими в этот день 11-й германский корпус у Есионны. У Есионны взято 500 пленных, 3 орудия и 7 пулеметов.

7 ноября генерал Рузский просил 4-ю армию Юго-Западного фронта разыскать 5-ю армию и поручить генералу Плеве все войска под Лодзью. 8 ноября было критическим днем у Лодзи. Выйдя от Рзгова на южную окраину города, немцы Шеффера могли видеть тыл русских войск, отбивавшихся в других направлениях. Наш I армейский корпус, простреливаемый насквозь, все-таки удержался. Геройским усилием подошедшей из 5-й армии 1-й Сибирской дивизии Лодзь была спасена. Непосредственно спас Лодзь и штабы 2-й и 5-й армий от захвата Генерального штаба капитан Караулов, собравший около 1200 человек приблудившихся команд и управлений, воодушевивший их и отбивший германцев. Дело полковника Букретова при защите Сарыкамыша имеет много общего с этим подвигом. Было взято 1000 пленных и 8 орудий.

9 ноября было днем перелома. Энергичный Плеве уже не сомневался в победе. Оторвавшаяся от своей армии группа Шеффера оказалась в мешке. Ей на сообщения хаотически надвинулся Ловичский отряд и конница Шарпантье{201} и Новикова. Однако штаб Северо-Западного фронта спас немцев своим малодушием. Совершенно не отдавая себе отчета о положении на фронте, генерал Рузский предписал общее отступление 1-й. 2-й и 5-й армиям. К энергичным протестам Ренненкампфа и Плеве присоединилась и Ставка, узнавшая раньше штаба фронта о блестящей атаке нижегородских драгун, знаменовавшей собой переход боевого счастья к нам. Нижегородцами захвачено 4 германских тяжелых орудия.

Эта атака, повлияв на Ставку и Северо-Западный фронт, имела громадное стратегическое значение, изменив ход операции, складывавшейся для нас катастрофически. Император Николай Александрович назвал своих нижегородских драгун бесподобными. Рузский отменил свое распоряжение, но все это внесло совершенную путаницу в войска. В частности, Ловичский отряд, не имевший ни связи, ни штабов, каждый день менявший начальника и надерганный с бору по сосенке, пришел в совершенное расстройство. Одни части наступали, другие отступали, третьи оставались на месте. Части 6-й Сибирской дивизии захватили Брезины, не зная, что этим поймали немцев в мешок. В удачном бою у Галкува и Брезин сибиряками взято 600 пленных и 7 орудий.

Окруженная группа Шеффера — остатки 4 дивизий — смогла благополучно пробиться к своей армии. 10 ноября она отступала на виду наших конных масс: Шарпантье и Новиков беспрепятственно пропустили неприятельские обозы и артиллерию и не подумали отбить многочисленных наших пленных. 11 ноября немцы подошли к Брезинам, в ночном бою рассеяли два наших полка 6-й Сибирской стрелковой дивизии, Ловичского отряда, беспечно стоявших и ни о чем не осведомленных, и вышли из окружения. Наши кавалерийские начальники дали немцам беспрепятственно вывести всю свою артиллерию, обозы, раненых и, что обиднее всего, трофеи — 16000 наших пленных и 64 пушки. Преследование немцев велось весьма неискусно. Предпринятые 12 ноября штабом фронта и генералом Плеве меры уже запоздали, и наше наступление на Брезины стало ударом по воздуху.

13, 14 и 15 ноября на фронте наших 1-й и 2-й армий, наконец-то восстановленном, шли частичные бои. Общий урон германской IX армии в Лодзинском сражении — 50000 человек и 23 орудия. У нас убыло до 110000 человек и 120 орудий. Положение было более серьезно на юге — на стыке между Северо-Западным и Юго-Западным фронтами. Во время лодзинских боев 5-я армия сжимала свой фронт к северу, и между ней и соседней 4-й армией образовался в районе Петрокова, на стыке Северо-Западного и Юго-Западного фронтов, разрыв, который нечем было заполнить. В этот район австро-венгерское командование перебросило II армию Бем Ермоли, которую лишь с трудом удалось сдержать.

16 ноября состоялось в Седлеце совещание Верховного с обоими фронтовыми главнокомандовавшими. Ставка увидела невозможность вторжения в Германию, и было решено осадить весь Северо-Западный фронт назад — на линию Бзуры и Равки.


В Лодзь