Столыпин и «верхи»

И все же этот, казалось бы, безупречно отлаженный механизм работал со сбоями, которые с каждым годом правления Столыпина становились все очевидней. Дело в том, что столь удобный для правительства октябристский маятник функционировал только в Думе. В верхней же законодательной палате, Государственном совете, безоговорочно господствовали правые. Определявшие лицо этого органа верхи бюрократии и представители земельной аристократии старого, полукрепостнического закала не склонны были идти навстречу реформистским планам главы! правительства.

При этом правые всегда находили полное понимание на самых «верхах» — у царя и его ближайшего окружения. Демонстративно милостивые приемы черносотенных депутаций, разнообразные награды и субсидии, вручаемые лидерам правых, амнистия, почти автоматически распространявшаяся на «погромных героев»,— подобными мерами царь постоянно подчеркивал свои симпатии, более того, свое духовное единство с реакционерами. Естественно, что и реакционно настроенные члены Государственного совета могли рассчитывать на полную поддержку со стороны Николая II.

В этих условиях Столыпин, довольно легко добивавшийся своих целей на думском уровне, в высших сферах постоянно сталкивался с серьезными препятствиями. Наводить порядок ему позволяли весьма охотно. Что же касалось задуманных реформ, то из них Столыпину более или менее последовательно удалось провести в жизнь лишь аграрную. Все прочие преобразования были либо искажены до неузнаваемости, либо просто блокированы Государственным советом. Таким образом, вне зависимости от воли самого премьера столыпинская политика приобретала все более односторонний, репрессивно-карательный характер.