Революция на подъеме

«Революция уже началась»

Кровавая безжалостная расправа с мирной, верноподданнической манифестацией вызвала гнев и возмущение в самых различных слоях населения. Но особенно сильной была, естественно, реакция рабочих, прежде всего петербургских. В течение первых трех дней после «кровавого воскресенья» в столице не работал ни один завод. Затем стачечное движение постепенно пошло на спад. Но и через неделю после расстрела манифестации в Петербурге бастовало более 40 тыс. рабочих.

Мощный резонанс петербургские события вызвали во многих промышленных центрах России. Более 50 тыс. рабочих бастовало в Москве; остановились заводы в Нижнем Новгороде, Самаре, Саратове. В середине января рабочее движение во всю силу развернулось на Украине, особенно мощная всеобщая забастовка была организована в Луганске. Даже в далеких сибирских городах проходили выступления в поддержку питерских рабочих.

Особенно значительными по размаху и в то же время крайне ожесточенными явились выступления на национальных окраинах, где политический и экономический гнет основной массы населения неразрывно переплетался с национальным. В крупнейших промышленных центрах Царства Польского — Варшаве и Лодзи — всеобщая забастовка переросла в уличные бои, продолжавшиеся несколько дней, со строительством баррикад, ожесточенными перестрелками, многими десятками убитых и раненых. То же происходило в Риге, всеобщей забастовкой был охвачен Ревель. Мощная волна революционных выступлений прокатилась и по Закавказью.

В своей борьбе российские рабочие сразу же получили ощутимую поддержку других слоев городского населения — ремесленников, мелких торговцев, интеллигенции. Особенно заметно было участие в революционном движении студенчества. Как правило, во время массовых выступлений рабочих в знак солидарности с ними занятия в высших учебных заведениях прекращались. Студенты являлись непременными участниками демонстраций и митингов.

Правительство было застигнуто врасплох этим революционным взрывом. С каждым днем оно все в большей степени теряло контроль над ситуацией. Традиционные меры борьбы со «смутьянами» — массовые аресты, ссылки, применение войск для разгона демонстраций — не приносили успеха. В правительственных кругах заговорили о необходимости уступок. 18 февраля на специальном совещании высших сановников об этом было заявлено самому царю. «Можно подумать, что вы боитесь революции»,— недовольно заметил Николай II. «Государь,— со вздохом ответил ему новый министр внутренних дел А. Г. Булыгин,— революция уже началась».

Под давлением своих министров царь подписал заранее подготовленный ими рескрипт (официальное обращение) на имя Булыгина. В рескрипте Николай II заявлял о своем решении созвать совещание, которое должно было определить условия создания при царе выборного органа для предварительной подготовки законопроектов. Этот крайне робкий шаг в сторону конституционных перемен не произвел никакого впечатления на противников самодержавия. Умиротворить бушующую страну с помощью подобных мер оказалось совершенно невозможно.

Однако при всем грандиозном размахе революционное движение в первые месяцы 1905 г. носило стихийный характер. Чрезвычайно сильные эмоции, вызванные кровавым расстрелом питерских рабочих, явно преобладали над разумом. Движению не хватало организации, четко поставленных целей. Серьезные проблемы возникали и в связи с чисто технической стороной дела: как ни рвались рабочие в бой, воевать им было почти нечем. Выступать же против регулярных воинских частей с обычным «оружием пролетариата» — булыжником — означало обрекать себя на неминуемое поражение.