Общественно-политическая жизнь. Культура

Различные слои населения по-своему реагировали на происходившие в СССР процессы, в основном стараясь приспособиться и использовать те возможности, которые предоставляла жизнь.

Правящая элита замыкается в себе, переходит на режим самовоспроизводства. Почти прекратилось ее пополнение и обновление за счет функционеров низовых организаций КПСС, традиционно выполнявших в советском обществе роль своеобразного «политического инкубатора». И это — при значительном увеличении рядов самой партии в послевоенный период (с 6,8 млн. человек в 1952 г. до 18,3 млн. в 1985 г.), что, помимо прочего, отражало растущее в массах стремление активно участвовать в политической жизни страны. Номенклатура неустанно окружала себя все новыми привилегиями и материальными благами. Началось сращивание ее наиболее коррумпированных групп с «теневой экономикой». Именно с тем временем связаны прогремевшие вскоре скандальные «дела»: «узбекское», «сочинское», «рыбное» и немало других. В них оказались замешанными руководители самого высокого ранга.

В кругах интеллигенции, в целом отрешенно взиравшей на окружающую действительность, продолжало развиваться диссидентское движение. В первых его рядах находились: «отец» водородной бомбы, трижды Герой соцтруда академик А. Д. Сахаров, писатель А. И. Солженицын (он издал за границей книгу «Архипелаг ГУЛАГ» — документальное повествование о преступлениях сталинской репрессивной машины, нанесшее сильнейший удар по теории и практике советского тоталитаризма), музыкант-виртуоз с мировым именем М. Л. Ростропович. Немногочисленные активисты-диссиденты, среди которых были приверженцы «подлинного марксизма-ленинизма», либерализма, русского почвенничества, христианско-демократической доктрины, открыто критиковали существующие порядки, предавали гласности через издание машинописных листовок, брошюр, журналов («Хроника текущих событий» и др.) разительные факты грубого нарушения прав человека в СССР, проводили пресс-конференции для иностранных корреспондентов, иногда — камерные и молчаливые демонстрации. Почти неизвестные в собственной стране, они вызвали широкую волну сочувствия и поддержки в мире.

Получили распространение и иные, не столь радикальные проявления несогласия с политикой властей, с официально признаваемыми нормами и ценностями: массовые экологические кампании по защите природы (в том числе против гибельного решения партийно-государственного руководства повернуть течение великих рек Сибири в Среднюю Азию), создание произведений нонконформистского характера во всех областях интеллектуального и художественного творчества. Расцвет переживает так называемая «деревенская» проза. Ф. А. Абрамов, В. И. Белов, В. П. Астафьев и другие писатели этого направления в яркой форме показывали трагедию раскрестьянивания села и в то же время укрепляли веру в неистребимость народных традиций, культуры, нравственности. Большой популярностью пользовались экранизации и театральные постановки произведений русских классиков, обличавших неустроенность жизни и пороки старой России. Их персонажи — «лишние люди», карьеристы, взяточники, бюрократы — получали злободневное звучание, ибо слишком многое напоминало зрителям реалии советского общества. На домашних магнитофонах воспроизводились записи песен В. Высоцкого, Б. Ш. Окуджавы, А. И. Галича, выступлений сатириков, не разрешенных к публичному исполнению.

Недовольство рабочих и колхозников выражалось главным образом в пассивных и скрытых формах: прогулах, «текучке»,  низком качестве труда, растущем алкоголизме. По данным социологических опросов, проводившихся в середине 80-х гг., в полную силу трудилась едва ли треть работников. Остальные работали не с полной нагрузкой, хотя при другой организации производства готовы были делать больше и лучше.

В этой ситуации брежневская администрация взяла курс на свертывание либеральных начинаний хрущевской поры. Консервативный уклон внутренней политики, определяемый некоторыми историками как «неосталинизм», был по сути естественной реакцией номенклатуры на неудачу попыток добиться «общественной гармонии» через успехи в экономике.

Идеологическое обеспечение этого курса покоилось на двух выдвинутых с партийных трибун тезисах:

о перманентном обострении идеологической борьбы социалистической и капиталистической систем;

о построении в СССР «развитого социалистического общества» (позже дополненного положением о необходимости «совершенствования развитого социализма» как главной задаче на обозримое будущее).

Первый из них, созвучный печально известному сталинскому тезису 30-х гг. (обострение классовой борьбы по мере продвижения к социализму), призван был «обосновать» в глазах общественности преследование всех несогласных с партийным диктатом как проводников «буржуазного влияния» внутри страны. Второй — устранив из политического обихода полностью дискредитированный хрущевский лозунг «развернутого строительства коммунизма», дать «теоретическую» базу для нескончаемых пропагандистских упражнений на тему о «продвинутости» и «зрелости» советского общества по отношению к предшествующим этапам, о «коренных преимуществах развитого социализма» перед «загнивающим капитализмом».

Власти поспешили законодательно оформить эти «преимущества». В 1977 г. была принята новая Конституция СССР. В ее преамбуле констатировалось, что советское государство, «выполнив задачи диктатуры пролетариата, стало общенародным» и в стране построено «развитое социалистическое общество», давались его—во многом мифические и изложенные партийно-канцелярским языком — основные черты («общество подлинной демократии, политическая система которого обеспечивает все более активное участие трудящихся в государственной жизни», «общество зрелых социалистических отношений, в котором сложилась новая историческая общность людей — советский народ», «общество высокой организованности, идейности и сознательности трудящихся... законом жизни которого является забота всех о благе каждого и забота каждого о благе всех»).

В Конституции было расширено определение социальной базы советского строя: наряду с рабочим классом и колхозным крестьянством в нее теперь допускалась «народная интеллигенция». В ст. 6 впервые законодательно закреплялась роль КПСС как «руководящей и направляющей силы», «ядра политической системы». Советы депутатов трудящихся было предписано именовать Советами народных депутатов. Конституция содержала положения о всеобщем среднем образовании, о бесплатности образования и медицинского обслуживания, о праве на труд, отдых, пенсионное обеспечение и жилище. Как и прежде, торжественно провозглашались основные демократические свободы: совести, слова, собраний, демонстраций и т. п.

На практике же брежневская администрация еще с 1966 г. перешла к открытым гонениям на инакомыслящих. Одни были насильственно высланы за границу (писатель А. И. Солженицын), другие поплатились за критику коммунистического режима заключением в лагеря, в психбольницы или, как академик А. Д. Сахаров, ссылкой.

Ужесточались цензура, идеологический контроль над деятельностью творческой и научной интеллигенции. Многие талантливые писатели и поэты были лишены возможности публиковать свои произведения. Оставались на полках фильмы признанных в мире режиссеров, запрещались театральные спектакли. Серьезные притеснения испытывали ученые-гуманитарии, чьи научные концепции расходились с установками партийного руководства. В частности, в исторической науке было свернуто направление, изучавшее проблемы революции 1917 г. (П. В. Волобуев, К. Н. Тарновский, М. Я. Гефтер и др.). Одновременно затихла критика «культа личности», прекратилась реабилитация жертв сталинских репрессий. Вынуждены были уехать за рубеж видные деятели отечественной культуры: И. А. Бродский, Ю. А. Любимов, В. Е. Максимов, В. П. Некрасов, А. А. Тарковский и др.

За внешним благополучием в сфере народного образования и науки (в 1966 г. был осуществлен переход ко всеобщему среднему образованию; значительно — с 65,3% в 1970 г. до 87% в 1984 г.— выросла доля лиц с высшим и средним, полным и неполным, образованием, намного больше стало научных учреждений и т. п.) скрывалось все более серьезное отставание от требований времени, научно-технического прогресса. Внедрение самых передовых разработок отечественных ученых, даже в таких щедро финансируемых отраслях, как военная промышленность и космонавтика, сковывалось техническими возможностями советской экономики.