Изменения в сфере политики и культуры

Послесталинская «оттепель»

В числе первых инициатив хрущевской администрации была реорганизация в апреле 1954 г. МГБ в Комитет государственной безопасности при Совмине СССР, сопровождавшаяся значительной сменой кадров. Была отдана под суд за фабрикацию фальшивых «дел» часть руководителей карательных органов (бывшие министр МГБ В. Н. Меркулов, зам. министра МВД В. 3. Кобулов, министр внутренних дел Грузии В. Г. Деканозов и др.), введен прокурорский надзор за службой госбезопасности. В центре, в республиках и областях она была поставлена под бдительный контроль соответствующих партийных комитетов (ЦК, обкомов, крайкомов), иначе говоря, под контроль партократии.

В 1956—1957 гг. снимаются политические обвинения с репрессированных народов и восстанавливается их государственность. Это не затронуло тогда немцев Поволжья и крымских татар: подобные обвинения были сняты с них соответственно в 1964 и 1967 гг., а собственную государственность они не обрели и по сию пору. Кроме того, руководство страны не приняло действенных мер для открытого, организованного возвращения вчерашних спецпереселенцев на свои исторические земли, не разрешило до конца проблем их справедливого расселения, заложив тем самым еще одну мину под межнациональные отношения в СССР.

В сентябре 1953 г. Верховный Совет СССР специальным указом открыл возможность для пересмотра постановлений бывших коллегий ОГПУ, «троек» НКВД и упраздненного к тому времени «особого совещания» при НКВД—МГБ—МВД. К 1956 г. было освобождено из лагерей и реабилитировано посмертно около 16 тыс. человек. После XX съезда КПСС (февраль 1956 г.), развенчавшего «культ личности Сталина», масштабы реабилитации были увеличены, миллионы политзаключенных обрели долгожданную свободу.

По горьким словам А. А. Ахматовой, «две России глянули друг другу в глаза: та, что сажала, и та, которую посадили». Возвращение в общество огромной массы ни в чем не повинных людей поставило власть перед необходимостью объяснить причины постигшей страну и народ трагедии. Такая попытка была сделана в докладе Н. С. Хрущева «О культе личности и его последствиях» на закрытом заседании XX съезда, а также в принятом 30 июня 1956 г. специальном постановлении ЦК КПСС. Все, однако, сводилось к «деформации» социализма из-за особенностей послереволюционной ситуации и личных качеств И. В. Сталина, выдвигалась единственная задача — «восстановление ленинских норм» в деятельности партии и государства. Это объяснение было, безусловно, крайне ограниченным. Оно старательно обходило социальные корни явления, поверхностно определенного как «культ личности», его органическую связь с тоталитарно-бюрократической природой общественной системы, созданной коммунистами.

И все же сам факт публичного осуждения творившихся в стране десятилетиями беззаконий и преступлений высших должностных лиц произвел исключительное по своей силе впечатление, положил начало кардинальным переменам в общественном сознании, его нравственному очищению, дал мощный творческий импульс научной и художественной интеллигенции. Под напором этих перемен стал расшатываться один из краеугольных камней в фундаменте «государственного социализма» — тотальный контроль властей над духовной жизнью и образом мышления людей.

На проводившихся с марта 1956 г. чтениях закрытого доклада Н. С. Хрущева в первичных парторганизациях с приглашением комсомольцев многие, несмотря на страх, десятилетиями насаждавшийся в обществе, откровенно высказывали свои мысли. Поднимались вопросы об ответственности партии за нарушения законности, о бюрократизме советской системы, о сопротивлении чиновников ликвидации последствий «культа личности», о некомпетентном вмешательстве в дела литературы, искусства, о многом другом, что до этого возбранялось публично обсуждать.

В Москве и Ленинграде начали возникать кружки студенческой молодежи, где их участники старались осмыслить политический механизм советского общества, активно выступали с изложением своих взглядов на комсомольских собраниях, зачитывали подготовленные ими рефераты. В столице группы молодежи по вечерам собирались у памятника Маяковскому, декламировали свои стихи, вели политические дискуссии. Было и множество других проявлений искреннего желания молодых людей разобраться в окружающей их действительности.

Особенно заметно «оттепель» проявилась в литературе и искусстве. Восстанавливается доброе имя многих деятелей культуры — жертв беззакония: В. Э. Мейерхольда, Б. А. Пильняка, О. Э. Мандельштама, И. Э. Бабеля и др. После долгого перерыва стали издаваться книги А. А. Ахматовой и М. М. Зощенко. Широкая аудитория получила доступ к произведениям, незаслуженно замалчиваемым или ранее неизвестным. Публиковались стихи С. А. Есенина, распространявшиеся после его смерти преимущественно в списках. В консерваториях и концертных залах зазвучала почти забытая музыка западноевропейских и русских композиторов конца XIX — начала XX в. На художественной выставке в Москве, устроенной в 1962 г., были выставлены картины 20—30-х гг., долгие годы пылившиеся в запасниках.

Оживлению культурной жизни общества способствовало появление новых литературно-художественных журналов: «Юность», «Иностранная литература», «Москва», «Нева», «Советский экран», «Музыкальная жизнь» и др. Второе дыхание обрели и уже известные журналы, прежде всего «Новый мир» (главный редактор А. Т. Твардовский), превратившийся в трибуну всех демократически настроенных творческих сил в стране. Именно там была в 1962 г. напечатана небольшая по объему, но сильная по гуманистическому звучанию повесть бывшего узника ГУЛАГа А. И. Солженицына о судьбе советского политзаключенного — «Один день Ивана Денисовича». Потрясшая миллионы людей, она ясно и впечатляюще показала, что наиболее пострадал от сталинизма тот «простой человек», чьим именем власти клялись на протяжении целых десятилетий.

Основным направлением поисков художественной интеллигенции, наряду с осмыслением драмы народа в годы Великой Отечественной войны, было стремление показать жизнь такой, какая она есть, без «лакировки», парадности и шумихи, без надуманного и «идеологически выдержанного» героизма — т. е. жизнь обыкновенных людей с их повседневными заботами, огорчениями и радостями. В числе лучших художественных произведений разных жанров той поры были: стихи Е. А. Евтушенко, Б. А. Ахмадулиной и А. А. Вознесенского, поэмы А. Т. Твардовского «За далью — даль» и «Теркин на том свете», песни Б. Ш. Окуджавы и А. И. Галича, рассказ М. А. Шолохова «Судьба человека», повести В.П.Аксенова, роман В. Д. Дудинцева «Не хлебом единым», первая часть трилогии К.М.Симонова «Живые и мертвые», фильмы «Летят журавли» (режиссер М. К. Калатозов), «Баллада о солдате» (режиссер Г. Н. Чухрай), «Весна на Заречной улице» и «Застава Ильича» (режиссер М. М. Хуциев), спектакли новых московских театров «Современник» (гл. режиссер О. Н. Ефремов) и Театра драмы и комедии на Таганке (гл. режиссер Ю. П. Любимов).

Со второй половины 50-х гг. заметно расширяются международные связи советской культуры. Был возобновлен Московский кинофестиваль (впервые состоялся в 1935 г.). Высокий авторитет в музыкальном мире приобрел Международный конкурс исполнителей им. Чайковского, регулярно проводимый в Москве с 1958 г. Открылась возможность ознакомиться с зарубежным художественным творчеством. Была восстановлена экспозиция Музея изобразительных искусств им. Пушкина, накануне войны переведенная в запасники. Проводились выставки зарубежных собраний: Дрезденской галереи, музеев Индии, Ливана, картин мировых знаменитостей (П. Пикассо и др.).

Активизировалась и научная мысль. С начала 50-х и до конца 60-х гг. почти в 12 раз выросли расходы государства на науку, а численность научных работников увеличилась в шесть раз и составила четвертую часть всех ученых мира. Было открыто много новых исследовательских институтов: электронных управляющих машин, полупроводников, физики высоких давлений, ядерных исследований, электрохимии, радиационной и физико-химической биологии. Закладывались мощные центры по ракетостроению и изучению космического пространства, где плодотворно трудились С. П. Королев и другие талантливые конструкторы. В системе Академии наук СССР возникли учреждения, занимавшиеся биологическими исследованиями в области генетики.

Продолжало изменяться территориальное размещение научных учреждений. В конце 50-х гг. сформировался крупный центр на востоке страны — Сибирское отделение Академии наук СССР. В него вошли Дальневосточный, Западно-Сибирский и Восточно-Сибирский филиалы АН СССР, институты Красноярска и Сахалина. « Мировое признание получили труды ряда советских ученых-естествоиспытателей. В 1956 г. Нобелевской премией была отмечена разработка академиком Н. Н. Семеновым теории химических цепных реакций, ставшей основой получения новых соединений — пластических масс, превосходящих по свойствам металлы, синтетических смол и волокон. В 1962 г. эта же премия была присуждена Л. Д. Ландау за изучение теории жидкого гелия. Фундаментальные исследования в области квантовой радиофизики Н. Г. Басова и А. М. Прохорова (Нобелевская премия 1964 г.) ознаменовали качественный скачок в развитии электроники. В СССР был создан первый молекулярный генератор — лазер, открыта цветная голография, дающая объемные изображения предметов. В 1957 г. был запущен самый мощный в мире ускоритель элементарных частиц — синхрофазотрон. Его использование привело к появлению нового научного направления: физики высоких и сверхвысоких энергий.

Больший простор для научных разысканий получили ученые-гуманитарии. Появляются новые журналы по разным отраслям обществоведения: «Вестник истории мировой культуры», «Мировая экономика и международные отношения», «История СССР», «Вопросы истории КПСС», «Новая и новейшая история», «Вопросы языкознания» и др. В научный оборот были введены часть утаиваемых ранее работ В. И. Ленина, документов К. Маркса и Ф. Энгельса. Историки получили доступ к архивам. Публиковались документальные источники, исторические исследования по запретным до того темам (в частности, по деятельности социалистических партий России), воспоминания, статистические материалы. Это способствовало постепенному преодолению сталинистского догматизма, восстановлению, пусть и частично, правды в отношении исторических событий и репрессированных деятелей партии, государства и армии.

Реформаторские веяния затронули также высшую и среднюю школу. Рост потребностей в специалистах стимулировал значительное увеличение числа вузов, прежде всего в областях знаний, непосредственно связанных с передовыми отраслями науки и производства: реактивной техникой, радиолокацией, ядерной энергетикой, электроникой, автоматикой и др. Резко менялось соотношение между различными формами обучения. На первый план вышло вечернее и заочное образование для людей, занятых на производстве (от 28% всех студентов в 1946 г. до почти 52% в 1961 г.). В 1957 г. были введены новые правила приема в вузы. По ним преимущества при поступлении получали лица, имевшие стаж работы не менее двух лет или демобилизованные из рядов Советской Армии. Для такой молодежи создавалась сеть курсов по подготовке к вступительным экзаменам. К концу 50-х гг. доля молодых рабочих и колхозников в составе студенчества достигла 70%. Наряду с положительными моментами это имело и ряд отрицательных: снизились уровень подготовки поступающих на первый курс, успеваемость студентов и качество их знаний.

Еще более противоречивой была реформа общего среднего образования, предпринятая в 1958 г. под лозунгом борьбы за «укрепление связи школы с жизнью». Вместо семилетнего вводилось обязательное восьмилетнее обучение. Полное среднее образование осуществлялось на «политехнической» основе — через соединение обучения в школе с производственным трудом. Два дня в неделю вместо уроков школьники старших классов должны были работать на предприятиях или в сельском хозяйстве. Срок обучения в средней школе увеличивался с 10 до 11 лет, а выпускники помимо аттестата зрелости получали свидетельство о специальности. Одновременно была упразднена система «трудовых резервов» — военизированных ремесленных и фабрично-заводских училищ. Их заменили обычные профессионально-технические училища, куда можно было поступать после VIII класса.

Школы, однако, не располагали необходимой материальной базой для организации профобучения. Предприятия-шефы, на чьи плечи возлагалась эта обязанность, далеко не всегда были заинтересованы в труде школьников. В результате профессиональная подготовка зачастую носила формальный характер. Лишь небольшой процент выпускников работал по специальностям, полученным в школе. В то же время ухудшилась общеобразовательная подготовка учащихся. В середине 60-х гг. «политехническая» часть школьной реформы была отменена.


http://www.sgvolga.ru/ скачать шлагбаумы и парковочные системы.