Послевоенная деревня

Сельское хозяйство вышло из войны крайне ослабленным. В 1945 г. его валовая продукция составляла 60% от довоенной. Остро не хватало техники. Во многих российских селах крестьяне пахали на коровах или даже впрягались сами. Жестокая засуха 1946 г. еще больше подорвала производительные силы колхозов и совхозов.

Однако государство продолжало через ценовую политику осуществлять неэквивалентный товарообмен между городом и деревней. Через госзакупки колхозы, например, возмещали лишь пятую часть собственных расходов на производство молока, десятую часть — зерна, двадцатую — мяса. Почти ничего не получая из колхозной кассы, крестьяне жили за счет личного подсобного хозяйства. Власти и здесь усмотрели «скрытые резервы»: начиная с 1946 г. приусадебные участки были не только урезаны, но и обложены непомерными налогами. Дело дошло до того, что был введен налог на каждое фруктовое дерево, независимо от того, давало оно урожай или нет. К тому же крестьянские дворы обязывались поставлять государству определенное количество мяса, молока, яиц, шерсти и т.д.

Под флагом борьбы с «разбазариванием колхозного имущества» (постановление Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) «О мерах по ликвидации нарушений Устава сельхозартели в колхозах», сентябрь 1946 г.) был нанесен удар по огородничеству почти 19 млн. рабочих и служащих, получивших в годы войны участки пустующих земель для выращивания овощей, что давало им существенную прибавку к столу.

Свертывались и подсобные хозяйства промышленных предприятий, общая посевная площадь которых приблизилась в 1945 г. к 5 млн. га.

В 1948 г. колхозникам было настоятельно «рекомендовано» продать государству мелкий скот, содержание которого дозволялось колхозным уставом. Как следствие, за полгода было тайком забито более 2 млн. свиней, овец, коз и др. Резко повысились сборы и налоги с доходов сельских жителей от продажи на свободном рынке. К тому же торговать на рынке можно было только при наличии специального документа о том, что соответствующий колхоз полностью выполнил свои обязательства перед государством.

В 1947 г. был подтвержден обязательный минимум трудодней, введенный в конце 30-х гг. За его невыполнение грозила ссылка.

В 1947 г. началась кампания по укрупнению колхозов. За пять лет их число сократилось почти в три раза и достигло 94 тыс. Эта мера имела не столько экономический, сколько политический характер. 85% укрупненных колхозов по-прежнему не имели электричества, зато отныне в каждом из них действовала собственная партийная ячейка.

Не способствовала укреплению сельского хозяйства и проведенная в конце 40-х гг. кампания по массовому разрушению единоличных крестьянских подворий в республиках Прибалтики, Молдавии, в западных областях Украины и Белоруссии. На них обрушилась волна насильственной «коллективизации», до 900 тыс. «раскулаченных» были сосланы в Сибирь. Многочисленные и высокоэффективные хуторские хозяйства оказались разоренными и заброшенными.

В начале 50-х гг. сельское хозяйство, с трудом достигнув довоенного уровня и примерно на треть по сравнению с ним увеличив свой машинно-тракторный парк, вступило в полосу стагнации. Чтобы обеспечить продовольственное снабжение городов и армии, пришлось прибегнуть к чрезвычайным госрезервам.

И. В. Сталин не желал замечать очевидного кризиса проводимой им аграрной политики и отвергал все осторожные рекомендации своего окружения смягчить жесткий административный нажим на деревню. Об одном таком случае поведал Н. С. Хрущев. «Вскоре после окончания войны,— вспоминал он,— я ездил в деревню, где родился, там зашел к двоюродной сестре. У нее был сад. Я ей сказал: «У тебя замечательные яблони». Она ответила: «Осенью их срублю... Приходится платить большие налоги, невыгодно иметь сад». Я рассказал об этом разговоре И. В. Сталину, сообщил ему, что колхозники сады рубят. А он мне потом сказал, что я народник, что народнический подход имею, теряю пролетарское классовое чутье».

В собственном «классовом чутье» И. В. Сталин нисколько не сомневался и, опираясь на него, предпринял попытку подвести под свою аграрную политику теоретическую базу, опубликовав в 1952 г. работу «Экономические проблемы социализма в СССР». Исходя из традиционного тезиса, согласно которому «закат капитализма» делает последний «агрессивным и опасным», И. В. Сталин утверждал, что преимущественное развитие тяжелой промышленности и ускорение процесса преобразования сельского хозяйства в сторону все более огосударствленных форм собственности и организации труда (совхозы) должны были оставаться двумя приоритетами советской экономической политики. При этом подчеркивалось, что колхозы, номинально являющиеся собственниками произведенной продукции (зерна, мяса, молока, хлопка, овощей и т. д.) — временная, переходная структура. В качестве первоочередной выдвигалась задача «повышения колхозной собственности до уровня общенародной», т.е. государственной, для чего предлагалось «выключить излишки колхозного производства из системы товарного обращения и включить их в систему продуктообмена между государственной промышленностью и колхозами». Тем самым, по мнению Сталина, был бы сделан новый реальный шаг на пути к коммунизму. Иначе говоря, лидер коммунистов выступал против того, чтобы цены (особенно на сельхозтовары) основывались на реальной стоимости, возражал против любых уступок рынку. В результате колхозы обрекались на хроническую убыточность.