Великая отечественная воина

Была ли страна готова к отражению агрессии?

Всех, кто обращается к этому этапу советской истории, главным образом интересует вопрос: была ли наша страна готова к отражению фашистской агрессии?

Структурно материальные факторы обороноспособности любого современного государства можно представить в виде треугольника, основание которого составляет общий экономический потенциал (прежде всего базовые отрасли промышленности), среднюю часть — военно-промышленный комплекс, а вершину — собственно Вооруженные Силы.

Как мы знаем, в результате форсированной индустриализации и коллективизации СССР обрел мощную промышленность и строго централизованное сельское хозяйство. Упор в индустриальном строительстве делался на восточные районы страны. Там возникли новые угольно-металлургическая (Урало-Кузбасский комбинат) и нефтяная (в Предуралье) базы, с 1939 г. развертывалась система предприятий-дублеров (в случае войны они могли заменить разрушенные или захваченные врагом промышленные объекты), разветвленней стала транспортная сеть. Еще более серьезные сдвиги произошли в качественном уровне советской экономики. В ней появились новые отрасли (тракторная, автомобильная, авиационная, химическая, подшипниковая и др.), без которых немыслимо было оснащение армии современной боевой техникой, а значительное повышение образовательного и культурно-технического уровня населения открывало возможности для эффективного овладения ею миллионами людей. Большое внимание уделялось накоплению государственных ресурсов и мобилизационных запасов. С 1940 по июнь 1941 г. их объемы возросли почти вдвое. В дальнейшем они существенно помогли преодолеть трудности перестройки народного хозяйства на военный лад. Специальные учебные заведения (школы фабрично-заводского обучения и ремесленные училища) ежегодно готовили до 1 млн. молодых рабочих. Они составляли государственный резерв квалифицированной рабочей силы.

За годы первых пятилеток на востоке возникли две военно-промышленные базы (Урало-Сибирская и Дальневосточная) в дополнение к той единственной, что действовала в европейской части страны с дореволюционного времени. В конце 30-х гг. были приняты дополнительные меры по развитию оборонных отраслей промышленности. В частности, в 2,5 раза по сравнению с 1938 г. увеличились ассигнования на военные нужды: к 1941 г. они достигли 32,6% государственного бюджета. Разрабатывались и ставились на конвейер новые образцы боевой техники, не уступавшие лучшим зарубежным конструкциям, а нередко и превосходившие их. Вместе с тем необходимые масштабы производства современных вооружений по разным причинам, как объективным, так и из-за допущенных просчетов, не были достигнуты. Не до конца удалось устранить и перекос в географическом размещении военных заводов: к лету 1941 г. на востоке выпускалось менее 20% оборонной продукции.

За два предвоенных года численность Советских Вооруженных Сил увеличилась втрое и достигла 5,3 млн. человек. В соответствии с принятым в сентябре 1939 г. законом «О всеобщей воинской обязанности» завершился переход к единой, кадровой системе комплектования войск (до этого наряду с кадровыми войсками существовали территориальные формирования, в которых рядовой состав получал военную подготовку во время краткосрочных сборов). Однако в их оснащении преобладала устаревшая боевая техника.

В конце 1940 г. началось формирование 9 механизированных корпусов (более чем 1 тыс. танков каждый), а в марте 1941 г.— еще 20. Они должны были стать главной ударной силой сухопутных войск СССР. Однако к середине июня 1941 г. только 3 корпуса были полностью оснащены боевой техникой и еще 5 укомплектованы наполовину, остальные имели менее 50% положенных по штату танков (причем в 12 корпусах эта цифра колебалась в пределах от 3,5% до 30%). Из 20 с лишним тысяч танков, насчитывавшихся в армии в целом, современных боевых машин было крайне мало: 638 тяжелых KB и 1225 средних Т-34. Для полного переоснащения танкового парка, учитывая достигнутые темпы производства, требовалось не менее 2 лет. Аналогичная картина наблюдалась и в авиации. К началу войны армия получила 2,7 тыс. новейших самолетов. Аппараты устаревших типов в это время составляли 82,7% самолетного парка, а новые — 17,3%. Таким образом, перевооружение и Военно-Воздушных Сил находилось в самом начале и для его завершения нужно было около полутора лет.

Огромный урон боеспособности армии нанесли сталинские «чистки». Только с мая 1937 г. по сентябрь 1938 г. репрессиям подверглись почти все командиры дивизий и бригад, все командиры корпусов и командующие войсками военных округов, большинство политработников корпусов, дивизий и бригад, около половины командиров полков. Из 733 человек высшего командно-политического состава Вооруженных Сил (от комбрига до маршала) погибло 579. Армия оказалась в руках военачальников, чьи знания и стратегическое мышление соответствовали уровню первой мировой и гражданской войн, либо поспешно выдвинутых, малоопытных командиров. К началу 1941 г. только 7% из их числа имели высшее военное образование, а 37% не прошли даже полного курса в средних военно-учебных заведениях.

Прямым следствием этого стали серьезные ошибки в разработке военной доктрины, в оценке характера начального этапа войны (предполагалась полоса относительно длительного развертывания боевых сил сторон), в определении направления главного удара противника. И. В. Сталин был убежден, что гитлеровцы в войне с СССР будут стремиться в первую очередь овладеть Украиной, чтобы лишить нашу страну богатых экономических районов и захватить украинский хлеб, донецкий уголь, а затем и кавказскую нефть. При рассмотрении оперативного плана весной 1941 г. Сталин говорил: «Без этих важнейших жизненных ресурсов фашистская Германия не сможет вести длительную и большую войну». Господствовал тезис о том, что СССР, в случае нападения на него, будет вести наступательные боевые действия на чужой территории малой кровью и превратит их в войну гражданскую — мирового пролетариата с мировой буржуазией. Поэтому более половины стратегических запасов (оружие, боеприпасы, обмундирование, техника, горючее) было складировано вблизи границы и в первые недели войны или попало в руки немцев, или было уничтожено при отступлении.

Политическое руководство СССР упорно игнорировало информацию о подготовке германской агрессии. Из-за опасений дать повод Берлину к разрыву пакта о ненападении Красная Армия не была в нужный момент приведена в боевую готовность.

И как итог — затупленное острие «треугольника обороноспособности» оказалось практически полностью смятым в первые трагические недели войны. Однако общенациональной катастрофы удалось избежать, поскольку оставались — хотя и деформированные из-за потерь — фундамент этого треугольника (индустриальный потенциал) и составляющий его сердцевину военно-промышленный комплекс.