Крах «зубатовщины»

Однако успехи «зубатовщины» носили временный, преходящий характер. Деятельность Зубатова вызывала все большее недовольство у московских предпринимателей. Уже в начале 1902 г. возник острый конфликт между владельцем крупной текстильной фабрики Ю. П. Гужоном и зубатовскими организациями. Гужон, поддержанный другими промышленниками, подал на Зубатова жалобу в министерство финансов. С. Ю. Витте отнесся к бедам московских капиталистов с полным пониманием: министр финансов с самого начала «зубатовщины» воспринимал ее как противозаконную и опасную демагогию, не успокаивающую, а революционизирующую рабочих.

В то время у Зубатова еще оставались влиятельные покровители, хотя и их начинал уже пугать размах «зубатовщины»; все больше сомнений появлялось и в отношении конечных результатов этого движения. Между тем конфликты предпринимателей с рабочими не только не прекратились, но стали принимать все более резкие формы. Попытки самого Зубатова найти общий язык с фабрикантами, вступив с ними в личный контакт и убедив пойти на некоторые уступки рабочим, окончились полной неудачей. Жалобы предпринимателей становились все настойчивей, и в бюрократических верхах к ним начинали прислушиваться все внимательней, причем не только принципиальный противник Зубатова Витте, но и его недавний покровитель Плеве.

Роковым для «зубатовщины» явился 1903 г. В условиях всеобщей стачки на юге России зубатовской «Независимой рабочей партии» не удалось удержать рабочих в рамках экономической борьбы. Более того, чтобы сохранить свое влияние на рабочих, некоторые лидеры «независимцев» сами вынуждены были принять активное участие в политической борьбе. Выяснив это, Плеве окончательно разочаровался в «зубатовщине». Он отправил Зубатова в отставку и распустил «Независимую рабочую партию». В Москве зубатовские организации какое-то время еще сохранялись, но их деятельность была ограничена идеологической, воспитательной работой — лекциями да чайными. Как только рабочие убедились в том, что легальные оппозиционные организации не в силах изменить их положение к лучшему, они сразу отказали им в поддержке.

Таким образом, в условиях, когда правительство не желало принимать реальные меры, направленные на улучшение положения российского пролетариата, «зубатовщина» быстро превратилась в чистую демагогию. И в результате, вместо того чтобы решить рабочий вопрос в пользу самодержавия, она еще больше обострила его: масса рабочих, разочаровавшихся в легальной, экономической борьбе, начинает возлагать все надежды именно на революционное движение.