Позиция большевистской гвардии

Обосновавшись на «верхнем этаже» ВКП(б), большевистская гвардия вовсе не желала поступаться правами и льготами в пользу рядовых коммунистов. Поэтому она с явным неудовольствием взирала на оппозиционный лозунг широкой внутрипартийной демократии, способный поколебать устоявшееся распределение ролей (независимо от того, насколько искренни были здесь оппоненты И. В. Сталина).

Не меньшую настороженность в среде старой гвардии вызывали левацкие наскоки оппозиционеров на нэп и требования «форсированной индустриализации» за счет фактического ограбления деревни. Такой крутой, по сути «военно-коммунистический», поворот в экономической политике не только таил опасность нового обострения отношений с крестьянством, но и вступал в противоречие с преобладавшей в те годы в большевистской верхушке уверенностью, что индустриализацию удастся провести без жестокого нажима на деревню. Предполагалось, что по мере развертывания индустриальных отраслей образуются накопления для покрытия огромных капитальных затрат — через рационализацию промышленного производства, снижение расходов сырья и энергии на единицу выпускаемой продукции, рост производительности труда и т. д. Именно такая концепция индустриализации нашла отражение в «Директивах по составлению пятилетнего плана народного хозяйства», принятых XV съездом ВКП(б) в декабре 1927 г. Правда, как мы увидим далее, большевиков постигло здесь разочарование.

Наконец, намного более выигрышным, по сравнению с оппозиционным, выглядел сталинский тезис о «построении социализма в одной стране». Он, во-первых, учитывал психологию и верхов, и партийной массы, одинаково уставших пассивно дожидаться прихода мировой революции и исполненных азарта как можно скорее воплотить, на деле свою главную программную установку, во-вторых, был оптимально приспособлен к тому, чтобы сыграть роль общенациональной объединяющей идеи, политической базы для действенной агитационно-пропагандистской работы по мобилизации трудовых усилий народа.