Трещина в фундаменте союзного государства

Откликаясь на факт провозглашения СССР, зарубежные ученые-правоведы дали довольно точную оценку его природы. Так, известный авторитет в этой области профессор П. П. Гронский утверждал, что Советский Союз нельзя признать подлинной федерацией, поскольку центральным властям по Конституции предоставлялись «совершенно исключительные, всепоглощающие права по отношению к членам федерации», благодаря чему Москва в любой момент могла парализовать деятельность каждого из субъектов СССР. «Под внешним обличьем федеративного строя,— заключал Гронский,— скрыта политическая действительность всевластной диктатуры союзного ЦИКа, находящегося в полном распоряжении коммунистической партии».

С мнением П. П. Гронского трудно не согласиться, тем более там, где он не просто рассуждает о «всевластной диктатуре ЦИКа», а — пусть и мимоходом — фиксирует главную черту возникшего на обломках имперской России союзного государства. В ситуации, когда ключевая статья Конституции о полновластии Советов была фикцией и на деле государственная власть концентрировалась в структурах компартии, жестко управляемой из единого центра (Москвы), СССР фактически приобретал характер унитарного государства. Несмотря на то что республики имели собственные конституции, органы государственной власти и управления (Верховные Советы, совнаркомы, наркоматы и т. п.), на деле их права не выходили за рамки культурно-национальной автономии: субъекты советской «федерации» пользовались известной свободой самоуправления лишь в области культуры, школы, языка и быта. В итоге на политической карте мира возникла огромная коммунистическая империя, ядром которой стала Российская советская республика.

Не надо думать, однако, что сами большевистские теоретики и практики не видели противоречия между официально провозглашенной формой союза (федерацией) и его по сути унитарным содержанием. Правящая партия шла на такую своеобразную национально-государственную конструкцию, искренне полагая, что:

реальный унитаризм, как уже отмечалось, обеспечит оптимальные условия для социалистического переустройства страны, в ходе которого будет происходить сближение наций с их последующим слиянием в новую историческую общность людей и устранением, таким образом, самой почвы для межнациональных конфликтов;

федералистская оболочка, создавая видимость государственного самоопределения народов СССР, способна в это переходное время сдержать националистические страсти, тем более что при образовании субъектов федерации был избран национально-территориальный принцип и преобладающая часть сколько-нибудь многочисленных наций и народностей, компактно проживавшая на определенной территории, постепенно получила атрибуты своей государственности разного уровня: в 1924 г. были созданы (с упразднением Хорезмской и Бухарской народных советских республик) новые союзные республики — Узбекская ССР и Туркменская ССР, в 1929 г.— Таджикская ССР, в 1936 г.— Казахская ССР и Киргизская ССР, а Азербайджан, Армения, Грузия после роспуска Закавказской федерации непосредственно вошли в состав СССР. Параллельно учреждались и новые автономные образования в самих союзных республиках.

В РСФСР: Бурятская, Карельская, Мордовская, Удмуртская, Североосетинская, Чечено-Ингушская автономные республики; Хакасская автономная область; Чукотский, Эвенкийский, Карякский, Коми-Пермяцкий, Ямалоненецкий и др. автономные округа. В Узбекистане: Каракалпакская АССР. В Грузии: Абхазская и Аджарская АССР, Юго-Осетинская АО. В Азербайджане: Нахичеванская АССР и Нагорно-Карабахская АО. В Таджикистане: Горно-Бадахшанская АО.

Но как это уже не раз бывало у большевистских стратегов, их теоретические прогнозы разошлись с действительностью.

Целенаправленно проводимая политика сближения наций приносила свои плоды главным образом в выравнивании уровня социально-экономического и культурного развития советских республик за счет перекачивания туда материальных средств из РСФСР, а внутри ее — из великорусских областей в автономные образования. Наблюдалась и определенная интернационализация различных сторон жизни советского общества, вплоть до увеличения числа смешанных браков.

И все же в целом нации упорно не желали «сливаться», утрачивать свою самостоятельность, идущие от предков традиции и' обычаи. Напротив, хозяйственный и культурный подъем союзных и автономных республик сопровождался дальнейшим ростом национального самосознания населявших их коренных народов, стремлением к реальному утверждению собственной национальной государственности и суверенитета, что не могло не входить во все большее противоречие с формальным федерализмом.

В результате трещина в фундаменте СССР, заложенная при его создании, с годами не только не затягивалась, а расширялась.