Национальная политика в действии

31 декабря 1917 г. советское правительство признало государственную независимость Финляндии. В августе 1918 г. В. И. Ленин подписал декрет об отказе от договоров о разделе Польши, заключенных царизмом. С твердой волей финского и польского народов к восстановлению своей государственности большевики не могли не считаться. Внешне спокойно восприняли они и весть об отделении от России в 1918 г. далекой Тувы (Урянхайского края), населенной кочевниками и оказавшейся в то смутное время вне пределов досягаемости Москвы.

Что касается остальных наций и народностей России, то в трактовке их «права на самоопределение вплоть до отделения» возобладал принцип прагматизма, политической целесообразности, четко обозначенный большевиками еще в дооктябрьский период. А он властно требовал сохранить бывшую Российскую империю максимально сильной и единой. Тем более что к традиционным марксистским аргументам в пользу этого добавились еще два: раздробленная и децентрализованная Россия была, безусловно, неспособна играть отводимую ей новыми правителями роль «двигателя и толкателя» мировой революции, а после того, как революционная волна в Европе явственно пошла на убыль — выстоять в «капиталистическом окружении».

Правящая большевистская партия последовательно продвигалась к поставленной цели в области национально-государственного строительства, опираясь, во-первых, на строго централизованные партийно-коммунистические, а затем и военные структуры, пронизывавшие все политически обособлявшиеся территории бывшей империи; во-вторых, на исторически сложившуюся хозяйственную взаимозависимость этих территорий. С самого начала в процессе воссоздания единого государства обозначились два дополняющих друг друга направления.

В 1918—1922 гг. народы, преимущественно малые и компактно проживающие в окружении великорусских земель, получили в составе РСФСР автономию двух уровней: республиканскую (Башкирская АССР, Татарская АССР, Дагестанская АССР и др.) и областную (Бурят-Монгольская АО, Вотская АО, Калмыцкая АО, Марийская АО, Чувашская АО и др.). Исключением здесь стали Киргизская (Казахская) и Туркестанская автономные республики.

На экономически и культурно развитых окраинах распавшейся империи местные коммунисты, руководимые ЦК РКП(б), образовали суверенные советские республики, формально находившиеся вне контроля Москвы: Украинскую ССР (декабрь 1917 г.). Белорусскую ССР (январь 1919 г.). Азербайджанскую ССР (апрель 1920 г.). Армянскую ССР (ноябрь 1920 г.), Грузинскую ССР (февраль 1921 г.). Три последние в марте 1922 г. вошли в Закавказскую федерацию. Здесь уместно напомнить, что советская власть, утвердившаяся было в Латвии, Литве и Эстонии, не удержалась там, сгорев в пламени гражданской войны и интервенции.

С момента возникновения суверенные республики фактически сразу оказывались в рамках общего политического союза — уже в силу однотипности советской государственной системы и концентрации власти в руках единой большевистской партии (республиканские компартии изначально входили в РКП(б) на правах областных организаций).

В годы гражданской войны был сделан новый шаг на пути сближения существовавших тогда советских республик: России, Украины, Белоруссии, Литвы и Латвии. По решению ЦК РКП(б) и последовавшему вскоре декрету ВЦИК от 1 июня 1919 г. произошло объединение их вооруженных сил, совнархозов, железнодорожного транспорта, наркоматов труда и финансов. Связи по государственной линии закрепились в 1920—1921 гг. серией двусторонних договоров РСФСР с республиками, расширивших общие координационные функции российских наркоматов в экономической сфере. В период подготовки к международной конференции в Генуе сложился дипломатический союз России, Украины, Белоруссии и закавказских республик (февраль 1922 г.).

Летом того же года процесс объединения вступил в завершающую фазу. Как и раньше, все возникавшие в этой сфере проблемы решались на уровне ЦК РКП(б) и учреждаемых им партийных комиссий.