Превращение республики в «единый военный лагерь»

2 сентября 1918 г. ВЦИК объявил Советскую республику «единым военным лагерем». Был создан Реввоенсовет во главе с Л. Д. Троцким, осуществлявший непосредственное руководство армией и флотом, а также всеми военными и морскими ведомствами. Учреждалась должность Главнокомандующего Вооруженными Силами РСФСР (с сентября 1918 г. ее занимал бывший полковник И. И. Вацетис, с июля 1919 г.— бывший полковник С. С. Каменев). В ноябре 1918 г. создан Совет рабочей и крестьянской обороны под председательством В. И. Ленина. Он сконцентрировал в своих руках всю полноту государственной власти. Осенью 1919 г. Советы во фронтовых и прифронтовых районах были подчинены чрезвычайным органам — революционным комитетам. В июне 1919 г. существовавшие тогда советские республики — Россия, Украина, Белоруссия, Литва и Латвия — заключили военный союз, предусматривавший единое военное командование, управление финансами, промышленностью, транспортом.

Большевики, следуя проверенной тактике концентрации в решающий момент и на решающем направлении максимума сил своих сторонников, с середины 1918 г. систематически проводили массовые коммунистические, комсомольские и профсоюзные мобилизации, умело маневрировали войсковыми резервами. Здесь на руку им сыграло то обстоятельство, что советская власть прочно укрепилась в центральных районах страны, где существовала довольно густая сеть железных и прочих дорог. Это позволяло оперативно перемещать войска и подкрепления на любой участок фронта и достигать там временного, но подавляющего перевеса в силах.

Стремясь сцементировать тыл и парализовать политических противников, большевики еще в конце февраля 1918 г. восстановили смертную казнь, отмененную II съездом Советов, значительно расширили полномочия карательного органа — ВЧК. В сентябре 1918 г., после покушения на жизнь В. И. Ленина и убийства руководителя петроградских чекистов М. С. Урицкого, СНК объявил о красном терроре против лиц, «прикосновенных к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам». Власти в массовом порядке стали брать заложников из среды дворянства, буржуазии и интеллигенции. Многие из них были затем расстреляны. В том же году в республике начинает развертываться сеть концлагерей. По официальным данным, к 1921 г. туда было брошено около 80 тыс. человек. В январе 1919 г. в большевистском руководстве принимается решение приступить к «беспощадной войне со всеми верхами казачества путем их поголовного истребления. В результате этой жестокой акции, вскоре прекращенной из-за протестов в самой компартии, станицы Дона, по словам очевидцев, «обезлюдели».

Не надо думать, что чекистский меч падал на головы только случайных жертв большевистского произвола. Немало людей, преимущественно из числа интеллигентов, не желали смириться с владычеством коммунистов и вели тайную антиправительственную работу, готовили заговоры и мятежи. Самой крупной военно-политической организацией белого подполья был Национальный центр с отделениями в Москве, Петрограде, Екатеринбурге, Харькове, Новороссийске и других городах. Образованный кадетами и монархистами летом 1918 г., НЦ энергично действовал в тесном контакте со штабами генералов А. И. Деникина и Н. Н. Юденича до своего разгрома в июне — сентябре 1919 г.

Под бдительным надзором ВЧК находились и социалистические партии.

Провал затеи правых эсеров и меньшевиков с созданием антисоветских демократических правительств способствовал выработке ими новой позиции. На рубеже 1918—1919 гг. лидеры ведущих социалистических партий выступили с осуждением вооруженной борьбы с советской властью, оставляя за собой право вести «обычную политическую борьбу». В ответ ВЦИК отменил решение об исключении эсеров и меньшевиков из Советов. Но это мало что изменило в их положении. Они по-прежнему подвергались репрессиям ВЧК и фактически действовали подпольно (особенно правые эсеры).

Реальная легализация затронула лишь те социалистические группировки, которые заявили о своем признании советской власти (часть левых эсеров и анархистов, эсеры-максималисты, отколовшаяся в 1919 г. от партии правых эсеров группа «Народ» и др.; в апреле 1920 г. к ним присоединилось официальное руководство меньшевиков). Они, кроме меньшевиков, получили возможность издавать газеты и журналы. ЦК РКП(б) явно желал ввести деятельность этих политических сил в русло признания ими «руководящей роли компартии» со всеми вытекающими из этого последствиями. Хотя такой цели и не удалось в целом достичь, гибкая тактика большевиков по отношению к «мелкобуржуазным» партиям принесла свои плоды: социалистическая оппозиция была дезорганизована, а ее непримиримые элементы в значительной степени нейтрализованы.

На путь тесного сотрудничества с РКП(б), начиная со второй половины 1918 г., вступили: партии народников-коммунистов и революционных коммунистов (они образовались из левых эсеров, осудивших вооруженный путч своего ЦК в июле 1918 г.), левая часть союза эсеров-максималистов и ряд других. Все они в конечном счете влились в 1919—1920 гг. в ряды РКП(б), что объяснялось главным образом их малочисленностью и отсутствием поддержки в народе.

Огромную роль в обеспечении политического и морально-психологического единства советского тыла играла агитация и пропаганда, в которой большевики показали себя непревзойденными мастерами. В республике повсеместно открывались курсы и кружки «политграмоты», курсировали агитпоезда и пароходы, широко использовались кино и диски с грамофонными записями речей В. И. Ленина и других советских лидеров, миллионными тиражами печатались листовки, брошюры, газеты, распространявшие коммунистические идеи. Улицы городов украшались флагами и транспарантами, плакатами и памятниками революционерам разных эпох и народов, на площадях устраивались грандиозные театрализованные действа и митинги. К воплощению в жизнь ленинского плана «монументальной пропаганды» и иных форм «наглядной агитации» удалось привлечь признанных мэтров русского искусства: М. В. Добужинского, П. В. Кузнецова, Б. М. Кустодиева, А. В. Лентулова, В. Э. Мейерхольда, братьев А. А. и В. А. Весниных и др. В работе большевистского «агитпропа» причудливо переплетались два мотива.

Первый из них — интернационалистический. Граждан Советской России убеждали в том, что они начали дело «международной пролетарской революции», несущей в себе удовлетворение вековечной мечты человечества о свободе, равенстве, братстве и социальной справедливости, что «жертвенный подвиг» русских рабочих и крестьян в борьбе за социализм находит горячий отклик в мире, где их «братья по классу» также поднимаются на свержение «буржуазного владычества». Мощная волна революционных выступлений в странах Западной и Центральной Европы в 1918—1920 гг. давала богатейший материал для агитационных упражнений большевистских властей, создавая впечатление жизненности и достоверности.

Второй мотив — патриотический. Начало ему, как и первому, положил В. И. Ленин, призвав народ в февральские дни германского нашествия 1918 г. на защиту Отечества, пусть и «социалистического». Интервенция Антанты в поддержку белых позволила большевикам развить эту агитационную линию и заявить о себе как о защитниках свободы и независимости Родины: они обороняли Россию от иноземных захватчиков, сообщники которых могли считаться только «врагами народа». Своего пика патриотический мотив в пропаганде достиг во время советско-польской войны. В июне 1920 г. бывший Верховный Главнокомандующий царской армии А. А. Брусилов по инициативе властей обратился к офицерам с воззванием, в котором настоятельно просил забыть все обиды и не допустить «расхищения России». В противном случае, предупреждал генерал, «наши потомки будут нас справедливо обвинять за то, что мы из-за эгоистических чувств классовой борьбы загубили свою матушку-Россию».

Комбинированная и умело проводимая «политико-воспитательная» работа большевиков находила заметный отклик в разных слоях населения России, нередко вызывая подлинный энтузиазм первооткрывателей и защитников нового мира. Яркое свидетельство тому — массовые «коммунистические субботники», когда сотни тысяч людей безвозмездно трудились на оборону республики.